Читаем Проклятая усадьба полностью

– Михаил Степанович, если не ошибаюсь? – спросил он.

– Он самый, – ответил обладатель замечательных усов. Голос у него был густой, рокочущий. – А вы, я так полагаю, Лев Иванович?

– Вы не ошиблись. Вы, стало быть, здешний управляющий?

– Совершенно верно.

– Как же так получилось, что я прожил здесь целую неделю и ни разу вас не видел и не познакомился?

Управляющий развел руками.

– Такой уж я, как видно, человек – скрытный, который не любит попадаться на глаза. А если серьезно – я не так часто бываю в усадьбе. Ведь на мне лежит все снабжение этого дома – и провизией, и всеми предметами быта вроде мыла и шампуня. А еще расчеты с поставщиками услуг, оплата счетов… Вот и сейчас я только что приехал из Кашина, продукты привез.

– Так вы поэтому так поздно! Но ведь водитель с вами не ездил – я только что с ним разговаривал…

– А зачем мне водитель? Я и сам могу за рулем посидеть. Машина, конечно, не моя, Игоря Арсеньевича. Он за мной «Рено» закрепил, на ней и езжу. Там, в городе, мне все грузчики и продавцы погрузят, а здесь Павел, охранник, помог сейчас выгрузить. Вот хочу что-нибудь перед сном перекусить, а то ужин проездил, а голодному ложиться неохота. А вы что – тоже без ужина остались?

– Ну да, – Гуров пожал плечами. – Все разговоры, разговоры…

– Ладно вам! – Михаил Степанович махнул рукой. – Представляю ваши разговоры! Это не дружеская беседа за чашкой чая. Такие «разговоры» изматывают хуже любого физического труда. Ну да ничего. Сейчас я и себе, и вам что-нибудь сооружу. И Никиту будить не придется. Скажите, вы что предпочитаете – ветчину, колбасу или котлеты без гарнира?

– И того, и другого, и третьего, только побольше, – отвечал Гуров.

– Понятно. А приправить чем? В смысле – что пить будете? Водку, коньяк, бренди?

– А тут наоборот – ни того, ни другого, ни третьего, – заявил сыщик. – У меня правило – пока идет следствие, не принимать никаких напитков крепче чая.

– Похвальное правило, весьма похвальное! Тогда я чай и приготовлю. Вы садитесь за стол, а я хлопотать буду.

Гуров последовал совету управляющего, уселся за кухонный стол и стал наблюдать за действиями Михаила Степановича. Тот быстро и ловко нарезал хлеб, колбасу, разогрел в микроволновке холодные котлеты, соорудил две горы бутербродов и поставил их на стол – одну перед Гуровым, другую, пониже, – на свою сторону стола. Затем заварил чай, разлил его по чашкам и только тогда сел на место.

– Как у вас ловко все получается! – заметил Гуров. – Вы, наверно, могли бы и Никиту при случае заменить.

– Ну, совсем заменить – это вряд ли, – отвечал управляющий. – А вот подменить на время могу. Я ведь несколько лет работал на такой же должности – заведующего хозяйством – в одной государственной структуре. Важных людей обслуживал.

– А Игорь Арсеньевич вас оттуда, стало быть, сманил?

– Ну да, вроде того.

На этом разговор на время прервался – оба собеседника занялись поглощением бутербродов. И лишь когда тарелки опустели, Гуров задал вопрос, который давно хотел задать:

– Сами понимаете, я просто обязан вас спросить, что вы делали в ночь убийства. Где были вечером, ночью?

– Да, я понимаю, – отвечал управляющий. – Но мне ответить вам почти нечего. Вечером, после ужина, я играл в карты. Люблю, понимаете, это дело. А тут партнеры нашлись мне по силам – Семен Вихляев, водитель, и садовник Петр Леонидович. Вот мы втроем и сидели у меня в конторе.

– Долго сидели?

– Нет, часов до одиннадцати.

– Точно до одиннадцати?

– Я, Лев Иванович, привык время точно отмечать. Так что за свои слова ручаюсь.

– Хорошо. А потом?

– А потом я отправился на боковую. И спал, что называется, без задних ног. Предупреждая ваши дальнейшие вопросы, сразу скажу: выстрела я не слышал и вообще ночью не просыпался. Пробудился только утром, тогда и узнал о случившейся трагедии.

– А когда ложились, вы не заметили… – начал Гуров. Однако закончить вопрос ему не удалось. Откуда-то – кажется, из коридора – послышался звук быстрых шагов, а затем чей-то голос громко произнес: «Ты зачем открываешь? Ты чего делаешь? Закрой!» Последовал ответ, которого Гуров не расслышал, после чего говоривший помянул своего собеседника по матери, шаги застучали по направлению к входной двери и стихли. Тут Гуров вспомнил, что уже слышал сегодня этот голос – он принадлежал охраннику Егору Кошкину.

– Кажется, происходят какие-то события, и не слишком приятные, – заключил он. – Надо посмотреть.

И, отставив в сторону тарелку с последним оставшимся бутербродом, он направился к выходу. За собой он услышал звук отодвигаемого стула – видимо, управляющий пошел за ним.

Выйдя из дома, Гуров увидел впереди Кошкина – тот быстро шел, почти бежал, по направлению к воротам. Сыщик поспешил за ним.

– Что случилось? – спросил он, догнав охранника.

– А, вы не спите? – воскликнул Кошкин, и Гуров уловил в его голосе радость. – Это хорошо. Что случилось? А то, что Павел с глузду съехал. Посторонние какие-то подъехали, а он взял и впустил их.

– Что за посторонние? – спросил Гуров.