Читаем Прогулка полностью

– Да нечего тут понимать. Я краб, а ты запутавшийся человек, и мне просто нравится смотреть, как мир тебя корежит. Обычно, когда я вижу людей, они подкарауливают меня с сачком и какой-нибудь вкуснятиной. Или попадается безмозглый пацан, которому хочется швырнуть меня в ведро с водой, чтобы потом тыкать в меня палкой.

Бену стало жутко не по себе.

– Если хочешь, можешь остаться здесь. Не надо идти со мной. Я смогу вернуться.

Краб присел на задние ноги.

– Тропа тебя назад не приведет. А если и выведет, то очень не скоро.

Краб зашагал по тропе, где мокрые камни сменились полоской льда, лежащей среди карликового леса. Бен пристроился за ним, сунув руку в рюкзак в поисках воды и печенья. Когда они вошли в густой участок леса, в нос Бену ударил жуткий запах. Резко завоняло гнилью. Краб, ковылявший в нескольких метрах впереди Бена, вдруг быстро засеменил обратно.

– Не смотри, – сказал Краб.

– Это еще почему? – удивился Бен.

– Не смотри, и все тут.

– А что там? – Он, кажется, начал догадываться.

– Говорю же тебе: на твоем месте я бы покрепче зажмурил глаза.

– Там что, мертвые крабы?

– Нет. Это зрелище я вынесу. А вот ты – нет.

Бен зашагал дальше. Вонь становилась сильнее, а вскоре сделалась невыносимой. Зажмурив глаза, он на ощупь ставил на лед ноги с надетыми на них «кошками». Вот он наступил на что-то плотное цилиндрической формы. «Кошки» провалились куда-то, издав при этом чавкающий звук.

– Краб, – спросил Бен, не открывая глаз, – я еще на тропе?

– Да.

– Мне нужно знать, по чему я ступаю?

– Нет.

Еще шаг вперед. Еще один плотный, мягкий объект – толще, чем прежний. Он вытащил другую ногу в «кошке» из чего-то прогнившего и прошел еще сотню метров вперед, тщательно отряхивая шипы, прежде чем ставить ноги на мягкую, податливую тропу. Та оказалась очень неровной. Иногда он натыкался на что-то твердое и скользил вперед. В другой раз он чуть не потерял равновесие, наступив на нечто плотное и круглое, как шар для боулинга. Это все грязь. Грязь, палки и камни. И больше ничего.

Глаз он не открывал, что оказалось куда труднее, чем он думал. Лоб у него чесался. Глаза под веками требовали свежего воздуха. Вонь душила, и он смотал с лица шарф, чтобы его вытошнило вбок.

– Полегче там! – заорал Краб.

– Извини.

– Предупреждать надо.

– Понял. Далеко там еще?

– Близко не покажется. Шагай давай.

Грязь, палки и камни. Грязь, палки и камни. Грязь, палки и камни. Он прорвался сквозь смердящее месиво, и в конце концов «кошки» на ботинках снова захрустели по твердому льду. Еще несколько шагов – и ужасы остались позади, а он очутился у подножия горы.

Но самое тяжелое только начиналась. Когда Бен наконец открыл глаза, то увидел, что тропа резко уходит вверх. Метров через триста она сделалась вертикальной, вздымаясь по склону утеса, а затем закручиваясь вокруг горы и упираясь в зияющую пещеру на полпути к вершине. Бен присел, открыл рюкзак и поел тушеной говядины, которую ему положила с собой миссис Блэкуэлл. Поесть было просто необходимо, хотя ему не доставляло особого удовольствия поглощать мясо, ощущая доносившуюся от подножия тошнотворную вонь.

Он поднялся на ноги и уставился на утес: шестьдесят метров сплошного льда, который подтаивал, струился влагой и снова замерзал толстыми потеками. Ему никогда не доводилось одолевать утес. Последние три дня служили прекрасным подтверждением тому, что турист из Бена вообще никакой. Лодкой править не умел. Бивак обустроить не умел. По горам лазать тоже не умел. Он совершенно однозначно провел большую часть жизни в качестве инертного вместилища для товаров и услуг. Ему еще повезло, что он достиг такого возраста, когда в анкетах редко попадались вопросы о хобби, потому что впал бы в полное недоумение, что бы вписать в пустые поля.

Ледорубы представляли собой красивые, хотя и жутковатые на вид орудия. Рукоятки были из закаленной стали, выкрашенные в ярко-желтый цвет, с кевларовыми ремешками и карабинами на концах для крепления к рукавам комбинезона. Он мог врубаться в лед клювом, а потом расширять выбитое отверстие с помощью лопатки.

Бен начал изнурительное восхождение. Он знал, что сначала надо надежно зацепиться ногами за лед, а затем перенести большую часть веса на нижнюю часть тела, но к тому времени, как он одолел метров шесть, руки у него почти отнимались. Сильная верхняя часть тела оказалась призрачной мечтой. Раненая рука выла от боли и хотела только одного – чтобы ее опустили вниз, лучше навсегда. Краб ловко карабкался вверх рядом с ним, останавливаясь, чтобы подождать Бена. Тот бросал на него испепеляющие взгляды.

– Что такое? – спросил Краб.

– Ничего.

– У меня не так-то много преимуществ перед людьми. Дай хоть этим попользоваться.

– Ладно.