Бен прибавил ходу. Затем, придерживая одной рукой штурвал, второй открыл рюкзак и вытащил оттуда ломоть хлеба. Съел его до последней крошки. Просто так, без всего. Потом вытащил блокнот с ручкой и зубами сорвал с ручки колпачок. Пристроил блокнот на пульт и начал неуклюже писать записку Терезе. Писательским даром он не блистал. Копирайтеры, которых его начальство нанимало для создания рекламных буклетов, писали куда живее и убедительнее. Бен выступал как «денежный молот». Он давным-давно сообразил, что когда встречался с клиентами лицом к лицу, те сбрасывали цену еще на десять процентов. Его шрам на лице являлся лучшим переговорщиком.

Он никогда не писал Терезе, когда находился в дороге. Все сводилось к нескольким телефонным звонкам – всегда недолгим, всегда по делу. Вот и все. Ему надо было больше ей писать – длинные, цветистые любовные письма, как солдат с фронта своей любимой. Письма, которые она могла бы хранить в шкатулке. Письма, которые бы что-то значили, а не просто телефонные звонки с вопросами, не нужна ли ей какая-нибудь хрень из магазина, которую он может прихватить по пути домой. Они оба прекрасно справлялись с ежедневным бременем любви. Они помогали друг другу. Они все планировали. Один сохранял спокойствие, когда другой злился, и наоборот. Так они и жили душа в душу.

Но теперь на них слишком давили годы и повседневные дела, они слишком уставали, и больше не хватало сил на широкие романтические жесты. Если он так и не вернется домой, у нее не окажется шкатулки с письмами, напоминающими о нем. Останутся лишь дырявые футболки да пустые пакетики с кожицей от бекона.

Я очень тебя люблю. Обо мне не волнуйся. Скоро буду дома.

Краб вскарабкался Бену на плечо и уставился на записку.

– Что сочиняем?

– Не твое дело, – отрезал Бен.

– Ну извини.

Бен вытащил бутылочку воды и осушил ее. Затем засунул записку в бутылочку и выбросил в люк, откуда она упала в море.

Рация вновь затрещала.

– Алло? – произнес женский голос.

Бен схватил микрофон.

– На связи.

– Вы почти рядом. Прямо прелесть какая-то.

– А вы Постановщик?

– Кто-кто? Понятия не имею, что ты такое говоришь.

– Где вы?

– Посмотри вперед.

Бен выглянул в переднее окно кабины и увидел вдалеке зубчатую горную вершину со снежной шапкой. Не ледяную. Из настоящих камней и земли.

– Классная, да? – спросил голос. – Наддай-ка газу. Приезжай сюда побыстрее.

– Зачем?

– Чтобы я смогла тебя убить, дурень! Та-да!

И рация вырубилась.

– Да, похоже, она с тобой все-таки не флиртует, – заметил Краб.

Глава тринадцатая. Гора

Бену раньше никогда не доводилось надевать верхолазные «кошки». Подобная «обувь» вид имела устрашающий: острые стальные шипы и жесткие резиновые ремни и застежки, словно паука на ногу натягиваешь. Он приладил их поверх ботинок и вышел из шлюпки, которую прибило на мелководье у холодного, серого и скалистого берега. Прежде чем вылезти на берег, он прихватил из аварийного рундука на шлюпке ракетницу, фонарик, аптечку и засунул их в рюкзак.

На краю берега он заметил ледяную тропу, шедшую сквозь заросли карликовых вечнозеленых деревьев, а затем всходившую на гору. Ему понадобятся «кошки». И ледорубы. Не зря же ему их оставили. Этот Постановщик чрезвычайно хорошо подготовился, прямо как жена Бена. Тереза никогда ничего не делала просто так. Если Бен входил в комнату и замечал на полу кучу белья, то знал, что Тереза его специально туда положила: или в стирку, или для передачи каким-нибудь благотворительным организациям. Если у него дома что-то лежало не на своем месте, значит, положили это туда неспроста. Тереза обладала стратегическим мышлением и была умна не по годам. Она не относилась к тому типу женщин, у которых вещи валяются где попало.

– Не хочешь разведать для меня склон? – спросил Бен у Краба.

– Это в каком смысле?

– Вскарабкаться по нему, а потом сообщить мне, что там наверху.

– А за каким хреном мне туда карабкаться?

– А кто тебя заметит-то?

Краб чуть прищурил глаза-бусинки.

– Кто меня заметит? Ну сам не знаю. Может, кто-то из сотен тысяч потенциальных хищников, от которых мне каждый день приходится скрываться? Птицы? Спруты? Рыбы? Электрические скаты? Черепахи? Выдры? Другие крабы? Ах да, и люди. Ты что, не знал, что люди едят крабов? Ты что, не видел этот шведский стол на катере? Ты сам хотел поесть крабов, уродина. Так что да, похоже на то, что я куда приметнее, чем ты, наверное, предполагал, дружище. Я же не для собственного удовольствия на целый день закапываюсь в песок.

– Ты прав. Я не хотел тебя принуждать.

– Тебе еще повезло, что я не спрыгнул в море и не оставил тебя тут на берегу одного-одинешенька.

– И почему же ты так поступил?

Краб не ответил.

– Краб? Так почему же?

– Я не обязан тебе ничего объяснять.

– Слушай, а я и не собирался выносить тебе мозг своим допросом.

– Это еще один способ, которым люди поглощают крабов. Спасибо, что напомнил.

– Я не хотел… тебя обидеть, – пояснил Бен. – Просто хотел понять.