Читаем Профессорятник полностью

Кажется, сам Бог велел начать эту байку с мудрых слов А. Эйнштейна: «Бесконечны лишь Вселенная и глупость человеческая, причем в отношении первой из них у меня есть сомнения». К несчастию, в данном случае глупость человеческая, как это ни прискорбно, исходила от автора этих баек, и случилось это на берегу дивного, сказочного озера — Телецкого. Но, обо всем по порядку.

Нами давно замечено: когда журналистская братия обращается, например, к балтийской тематике, она раз за разом воспроизводит такое «умилительное» сочетание, как «сурово плещут свинцовые воды Балтийского моря». В отношении же таких роскошных мест как Телецкое озеро в Горном Алтае в русском словаре эксплуатируется другая устойчивая метафора — «жемчужина». Именно такой драгоценной жемчужиной где-то в начале 70-х годов предстал перед глазами студентов (географов-практикантов) и их руководителей этот прелестный водоем, с крутыми, обрывистыми берегами, прорезанными ущельями, с необыкновенно живописными бухтами.

Известное еще как «Золотое озеро» (Алтынколь), оно расположено на высоте около 450 м над уровнем моря между величественными горными хребтами Корбу, Алтын-Ту и отрогами Абаканского хребта в пределах Турочакского и Улаганского районов Республики Алтай. Красота — божественная! (Каждый может убедиться в этом лично, благо препятствий для этого сегодня практически нет — были бы в наличии скромные деньги). Протянувшееся с севера на юг почти на 80 км и имеющее завидную глубину (более 300 м), озеро обладает крупнейшими запасами кристальной пресной воды, и в этом его особая ценность (не случайно, с 1998 года озеро находится под охраной ЮНЕСКО).

...Разбив палаточный лагерь на окраине пос. Арты-баш, руководители полевой практики подробно ознакомили студентов с этим священным местом, которое, по мнению местного населения, хранит память ушедших столетий. Как и полагается в таких случаях, была проведена просветительская беседа на экологическую тему — о самом водоеме, об особой охраняемой территории на восточном побережье Телецкого озера — Алтайском государственном природном заповеднике, о редких степных, лесных, водных и высокогорных сообществах, о более чем 200 эндемиках и тех видах, которые занесены в Красные книги Республики Алтай и России и т. д.

Главная цель студенческой полевой практики состояла в том, чтобы изучить на месте уникальный природный комплекс Телецкого озера и заповедника, где происходит таинственный симбиоз между горной тайгой, высокогорной тундрой, степью и альпийскими лугами. Постичь тайны такого симбиоза, сидя в аудиториях на Мойке, 48 в Петербурге, может быть, кому и удавалось, но нам об этом неизвестно. (Кстати, не плохо, чтобы эту истину постигли еще в Министерстве образования, не говоря уже о руководстве родного университета).

48. Горький.урок на Телецкам озере

В палаточном лагере жизнь начинается ни свет ни заря. Готовка на костре (даже если в меню, лишь тушенка и гречневая каша) вынуждает дежурных вставать очень рано, но еще раньше — преподавателей. И вот на следующее утро, собрав в узелок потерявшие свежесть рубашки, белье, носки (к сожалению, в жаркую погоду это обычная вещь), автору пришла в голову сумасбродная идея: устроить небольшие «постирушки» в отдаленной бухточке озера, пока не проснулись студенты.

О том, что она, эта идея, действительно, сумасбродная пришлось убедиться буквально через несколько минут, когда внезапно раздался за спиной грозный окрик «.негодник, да как же ты смеешь?» и увидел занесенное над своей «буйной» головой деревянное коромысло. Свирепый вид местной жительницы ничего хорошего не предвещал — она пылала праведным гневом и продолжала свой нелицеприятный монолог, сопровождавшийся полуцензурной бранью в мой адрес.

— Да понимаешь ли ты, сукин сын, что мы пьем озерную воду без всяких фильтров и готовим на ней обеды? Д еще очки нацепил. Ишь ты, прачечную тут устроил... Вот позову сейчас мужиков, они устроят тебе баню с шайками, мерзавец!

Сказать, что «прачник» был ошарашен, значит неадекватно оценить его тогдашнее внутреннее состояние. Я был подавлен, разбит, ужасный стыд «залил» все лицо, и от мысли, что эта сцена вскоре станет достоянием собственных студентов, было нестерпимо тяжело. Прямо хоть вешайся! Единственное, что успел промямлить, было:

— Извините — неустроенность быта.