Читаем Проект 9:09 полностью

– А как насчет злободневности? Общественного давления? Запросов социума? Разве хорошее эссе не должно отвечать подобным требованиям?

Я встретился с ней взглядом и тут же уставился обратно на доску, но, видимо, слишком поздно.

– Мистер Дивер?

Вот же черт!

Перед глазами появилась схема по риторике (коричневая, разумеется), состоящая из нескольких элементов – в том числе злободневности (зеленой, конечно же, – и я открыл было рот, собираясь процитировать учебник (просто чтобы отделаться), но вдруг остановился. Да провались оно все! Вот какая такая злободневность у моего фотопроекта? Во всяком случае, мне ничего в голову не приходило. И если злободневности нет, то что, я полной фигней занимаюсь?

– Итак, мистер Дивер? – выжидательно посмотрела на меня мисс Монтинелло.

– Гм, нет.

– Ответ, безусловно, краткий. Нельзя ли несколько подробнее?

– Автору нужна какая-нибудь мотивация, то, что вдохновит его на создание текста. Вот и все. Кроме того, повлиял текст на читателя или нет, решает ведь сам читатель, верно? Поэтому, возможно, честнее оценивать работу по ее реальным достоинствам, а не по тому, имелась ли у автора некая возвышенная причина для письма.

– Интересная мысль. Кто-нибудь еще хочет высказаться?

– Да!

Я даже не обернулся. Потому что узнал голос и мысленно приготовился получить удар ножом в спину: сначала воткнет лезвие, а затем еще и провернет его.

– В начале романа «Отверженные», прежде чем начать саму историю, Гюго рисует нам жизнь города, в котором происходит кража, рассказывает о социально-экономических условиях той эпохи и обо всем остальном.

Ага, ну вот, нож воткнула.

Мисс Монтинелло кивнула, ожидая продолжения.

Вот сейчас еще и провернет…

– А если бы вы обнаружили, что Гюго сделал это не только чтобы показать пороки общества? Ведь в те времена обычно платили за количество слов, и писатели стремились сделать книгу потолще. Как бы вы отреагировали? Повлияло бы это на ценность самого произведения?

Неожиданно, однако!

Мисс Монтинелло почему-то развеселилась.

– Отлично! – Она оглядела класс. – Мое мнение роли не играет. Но может, кто-то еще хотел бы высказаться?

Во время обеда Сет был занят, и мне удалось найти местечко среди «независимых», поэтому я сидел сам по себе. И почти доел, когда почувствовал, что кто-то опускается рядом со мной. Знаете, как в голове может пронестись куча мыслей за долю секунды? Например, между мгновениями, когда банка майонеза соскальзывает со стола и когда она разбивается, встретившись с полом? Поворачивая голову, я думал: «Наверное, Сет… а может, Олли с последними новостями… или даже Кеннеди – с объяснениями, что случилось жуткое недоразумение, и не могу ли я сделать для нее новое портфолио, ну пожалуйста?..» Однако это оказался человек, которого я меньше всего ожидал увидеть.

– Привет! – тихо проговорила она.

Можно было бы сказать «застенчиво», вот только это нисколько не походило на обычную девчачью застенчивость – даже отдаленно не напоминало Кеннеди с ее «ну разве я не милашка, когда смущаюсь?».

– Привет! – отозвался я.

– Мне кажется, на уроке ты высказал важную мысль.

Я кивнул и собрался было завершить разговор, но тогда точно потерял бы баллы за то, что повел себя как придурок, а черт его знает, сколько их у меня еще оставалось.

– Спасибо.

Ну же, давай, ты способен на большее!

– Гм, твое замечание о Викторе Гюго попало в точку – спасибо за поддержку.

– Никого я не поддерживала. – Она словно цитировала заученное наизусть. – Просто есть у меня одна проблема: говорю то, что думаю. Ты тут вообще ни при чем, честное слово.

Она сохраняла совершенно невозмутимый вид, но я присмотрелся внимательнее. У нее на лице не появились характерные морщинки, как у Олли от ее прищура, зато в глазах блеснули искорки – словно отражения на капельках воды. Я принял это за намек, кивнул и рассмеялся, мол: «Вот это ты меня уела!»

И она даже (вроде бы) ухмыльнулась в ответ.

– Ничего себе! Я третий раз вижу, как ты улыбаешься.

– А точно не четвертый?

– Нет, я, знаешь ли, считаю, как сорока: один, два, три и много. А до «много» ты явно не добралась. – Я замолчал. – Кажется, я сейчас ляпнул невероятную глупость…

– Еще какую.

– Ой… Извини. – Я поразмыслил. – Но ведь тут другое дело, разве нет? Когда я такое сказал, ты вовсе не благодарила меня за поддержку. Ты злилась.

– Я не злилась. Я проверяла твои мотивы…

– …которые всегда безупречно чисты.

– Сильно сомневаюсь! – фыркнула она и вскинула бровь.

– Ты, похоже, слишком много общалась с моей сестрой.

– Вообще-то, так и есть. Она рассказала мне немного о твоем фотопроекте.

У меня вытянулось лицо.

– Что?

Она всплеснула руками:

– Если не хочешь говорить, то и не надо.

Я покачал головой:

– Ты не виновата. Просто Олли знает, что это личное, и…