Читаем Проект 9:09 полностью

Я ПЕРЕЖИВАЮ ЗА ОТЦА. НУ, ПОМИМО ОЧЕВИДНОГО. Понятно, что человек, чья жена внезапно умерла от рака, может впасть в депрессию или помешаться и временами срываться в рыдания, или начнет пить, сидеть дома, не вылезая из постели, и совсем развалится. Однако, к счастью для меня и Олли, мой отец не такой. Он ничего подобного не делает – если оставить за скобками приступ уныния в день рождения мамы. По крайней мере, при нас. Но именно поэтому я слегка беспокоюсь. Как он справляется со своим горем? С нами-то он точно на эту тему не разговаривает…

После ужина, сделав уроки, я пошел в гараж. Само собой, отец сидел там и по-прежнему возился с допотопным агрегатом. На одном конце верстака лежал разложенный двигатель с пружинным приводом, похожий на механизм гигантских заводных часов. А на другом – деревянный корпус, с которого отец снимал старую краску. Корпус напоминал коробку для обеда – такие берут с собой рабочие на стройке: и закругленная крышка имелась, и ручка для переноски. Правда, рабочего явно звали Халк, а коробка его была сделана из массива дуба.

Я посмотрел на отца – тот сидел на табурете, склонившись над верстаком, – и покачал головой. Сколько часов он уже убил на эту фигню – а над ней еще работать и работать. И чего ради-то? Какой-то древний предшественник проигрывателя. Наверняка и звучит хреново – если вообще работает.

Я перевел взгляд на винтажный плакат с мотоциклом. И задумался о том, как делали снимок, сколько времени и усилий потребовалось фотографу, чтобы привести мотоцикл и девушку в идеальный вид, чтобы поработать с освещением, фоном, камерой, пленкой и чтобы потом обработать фотографии.

Интересно, кто-нибудь взялся бы за такое бесплатно?

Отец заметил меня и обернулся.

– Привет, Джей! Чем занимаешься?

Я пожал плечами:

– Да так… домашку сделал… подготовился к завтрашнему тесту по химии. Решил вот сюда заглянуть. – Я кивнул на железки, которые он чистил. – Честно говоря, не понимаю, зачем оно тебе надо.

– Ты о чем?

– Не обижайся, но… – Я запнулся. – Какой в этом смысл? Ты ведь потратишь уйму времени на то, чтобы починить древний хлам, а в результате звук он будет воспроизводить в разы хуже, чем мой телефон и пара наушников.

– Я не обижаюсь. Ты прав. В каком-то смысле.

– В каком-то смысле?

Он взял ржавую заводную ручку с деревянной рукояткой и принялся медленно крутить ее в ладони, отвечая на мой вопрос:

– Если тебе важна только точность воспроизведения, то ты прав: слушай на телефоне. Но помни, когда-то такие цилиндрические фонографы были лучшими из доступных музыкальных проигрывателей. Они создавались вручную – мастерами, которые гордились своей работой. А покупали их семьи, действительно обожавшие музыку, потому что это было дорогое удовольствие. В то время, когда его сделали, в 1903 году, такой фонограф стоил тридцать долларов. По сегодняшним меркам это целая тысяча. Как думаешь, многие могли себе позволить выложить столько денег, чтобы просто послушать музыку?

Эта тема явно задевала отца за живое. А все приходившие в голову ответы звучали язвительно, поэтому я лишь пожал плечами.

– Я знаю, что сейчас он похож на груду покрытых смазкой запчастей и грубо обструганных старых деревяшек, – продолжал отец. – И я понимаю, тебе это кажется дурацкой затеей, ведь ты не видишь скрытого здесь потенциала. – Он помолчал. – Смотри, больше века назад кто-то вложил в него свою душу, а теперь ему дорога только на помойку. А новый такой никто уже не сделает. Никогда. Если я могу вмешаться и восстановить его, чтобы он стал как новенький, то, мне кажется, я должен попробовать. – Он посмотрел на кучу железок. – Люблю возвращать вещи к жизни…

И тут до меня дошло. Отец ничем не мог помочь маме, но кое-что он действительно был способен починить и собрать воедино.

– К тому же, – вдруг добавил отец, явно оживившись, – он работает без электричества! Только представь себе, как здорово будет иметь такую штуку, если наступит зомби-апокалипсис!

Ну вы поняли, да?

Я снова посмотрел на плакат. Если уж тратить время на ремонт древнего хлама…

– Тогда как насчет этого? – Я кивнул на мотоцикл.

Отец глянул и ответил:

– Староват я для красоток.

Я скрестил руки и сердито посмотрел на него, словно отец на ребенка, который решил поумничать.

– Когда-то мне и правда очень хотелось себе такой, – наконец признался он. – Но это было до… ну сам знаешь. Да и не задаром же их раздают.

В голове пронеслись десятки мыслей, но ни одна не складывалась в слова.

– Знаешь, мы вовсе не против, если ты время от времени будешь немного развлекаться, – наконец сказал я.

После разговора с отцом мне захотелось побыть в одиночестве. А ведь только что сам поучал его, как важно развлекаться…