Читаем Проект 9:09 полностью

– Нет, это мой проект. Сет просто помогал, потому что он компьютерный гений.

– Круто! – кивнула Олли и вдруг спросила: – А что он за парень?

Ага, теперь была моя очередь задавать ее любимый вопрос! С дурацкой ухмылочкой, разумеется.

– А что, он тебе нравится?

Я ожидал, что Олли тут же начнет отнекиваться, и поэтому удивился, когда она пожала плечами и сказала:

– Не знаю.

Я посмотрел внимательнее. Кажется, глаза у нее были чуть-чуть прищурены.

– Так что он за парень?

– Согласно Шекспиру, если я скажу тебе, что он хороший, ты решишь держаться от него подальше. А скажу, что он плохой, тебя к нему притянет, как магнитом.

– Да плевать на Шекспира! Не хочешь говорить, ну и не надо! – Она развернулась к дверям.

Я вспомнил, что дал маме обещание присмотреть за Олли. А потом о повышении в ранг взрослого за ужином. Возможно, от меня ожидали большего.

– Эй!

Сестра обернулась.

– Ну?

– Я думаю, он хороший парень.

– Тогда ладно.

Как только Олли ушла, мне нестерпимо захотелось тут же пойти на улицу фотографировать – вот прямо сейчас! Похоже, теперь, когда эти уличные снимки стали частью чего-то большего, то и съемки начали казаться более значимыми. Как будто у меня появилась некая цель. Шагая к центру города, я вдруг осознал, что чувствую себя гораздо лучше: я даже немного доволен собой, жизнью и всем остальным – впервые за долгое время.

Когда сработал будильник, в мою сторону по улице шла компания: пятеро мальчишек, всем лет по тринадцать.

– Ребята, можно я вас сфоткаю? Мне для творческого проекта надо.

(Школьникам на школьные проекты наплевать.)

– Не вопрос, – ответил один из них.

– Только если нам тоже фотки пришлешь! – добавил другой. – Мы музыкальная группа!

– Пришлю, – согласился я. – Вон туда встаньте.

Немного попихавшись за лучшее место, парни выстроились вдоль стены: тот, который потребовал прислать фотки, явно хотел оказаться в середине. Разобравшись, кому куда приткнуться, они с серьезным видом замерли, стоя плечом к плечу и глядя в камеру. Видимо, это была типичная поза для мальчишек-восьмиклассников – аналог выпяченных губ у девчонок.

Я щелкнул ребят пару раз, а потом сказал:

– Не надо позировать. Ведите себя естественно.

Они немного потоптались, попереминались, но в конце концов встали, как и стояли. Я решил, что тут ничего не поделаешь, лучше все равно не будет, и принялся настраивать экспозицию и диафрагму, чтобы снимок получился более или менее приличным.

И тут мозг выдал мне странную картинку: что-то вроде разделенного надвое экрана с надписями. На одной половине – сплошная математика: аккуратно выведенные синими чернилами формулы вычисления экспозиции; на другой – криво-косо нацарапанные стихи в теплых тонах.

Меня осенило: технические навыки – это хорошо, но только как поддержка для человеческой составляющей. Иначе получается просто упражнение, без внутреннего содержания.

Я перестал возиться с камерой, опустил ее и посмотрел на тихого мальчика с краю.

– Скажи-ка, а какую самую большую глупость отмочил вот он? – спросил я, показывая на парнишку в центре.

– Ха! Вот уж отмочил так отмочил! Мы как-то играли на вечеринке у бассейна, а этот дурень решил, что сумеет встать на плот посреди бассейна и петь оттуда…

Парни тут же позабыли о съемке и принялись болтать, перебивая друг друга, и вскоре уже вовсю хохотали, орали и тыкали друг в друга пальцами, как стая диких макак, – мне оставалось только успевать снимать да временами подначивать их очередным: «А дальше что было?»

Через несколько минут они успокоились. К тому времени у меня было нащелкано двадцать или тридцать кадров. Я взял у них номер телефона, чтобы потом отправить фотки, и они пошли дальше, все еще смеясь и прикалываясь.

По дороге к «Финч Кофе» я чувствовал себя таким довольным, что раскошелился на самый большой чай масала, а потом уселся за столик и принялся просматривать снимки. Первые – вполне ожидаемо – выглядели как любые хреновые фотки любительской музыкальной группы. А вот некоторые из последних оставляли совершенно другое впечатление. К тому моменту ребята перестали строить из себя крутых парней, хулиганов или кого-то еще. Они были просто самими собой: тринадцатилетними мальчишками, полными жизни. На их лицах отражались задор, смешливость и радостное возбуждение. И было очевидно, что они действительно дружны друг с другом. На одной фотографии мальчишка с краю показывал на стоящего в центре и что-то говорил, а остальные хохотали – даже тот самый парень в центре.

Я рассмотрел несколько других снимков, решил, что определенно ухватил нечто интересное, – и вдруг осознал: рядом кто-то стоит. Я поднял взгляд – она.

– Надо же, сегодня ты устроил то же самое. На английском. С пассивным залогом.

Я пожал плечами:

– Вопросы были заданы. Мнения были высказаны.

Она улыбнулась. На меня это произвело странное впечатление. Примерно то же я ощутил, когда отец подмигнул мне во время ужина. Но не совсем.

– Мы оба знаем, чем я тут занимаюсь, а ты здесь зачем? Уроки делать? – Я кивнул на ноутбук у нее под мышкой.