Читаем Пробуждённая луной полностью

– Ты справишься, Гретхен, – шепчет Ледяная ведьма. Она необычайно бледна, на лбу выступают капли пота. – Сконцентрируйся!

Но в слабых руках Гретхен возникает лишь тусклое лицо ее покойного брата.

– Ганс, – шепчет она, и лицо ее бледнеет. – Я не могу. Я не могу этого сделать!

– Утром тринадцатого дня, незадолго до того, как солнце коснулось горизонта, ее спасла другая, – продолжаю я, до сих пор восхищаясь мужеством Евы противостоять воле феиматери. – Мари пробыла там так долго, что больше не выносила неба над головой. Свет солнца, ветер – все стало ей чуждо.

– Значит, это правда – она одна из Тринадцати? – рычит Виктор.

В его взгляде отражается презрение. Он понял, что пытался поцеловать ведьму? Ему противно?

– Да, – тихо смеясь, говорю я. – Я – Тринадцатая фея. Я – королева.

– Она действительно существует, – шепчет Клаус и испуганно крестится.

– И ты привел ее к нам! Ты знал об этом? – скрипит зубами Виктор.

– Конечно, – холодно отвечает охотник на ведьм. – Я разбудил ее.

– Ты? – шепчу я, и мир вокруг нас замирает.

– Я был там, – исправляется он. – Неважно, что там произошло. Важно только одно: она может убить восемь оставшихся ведьм!

Я смотрю на человека, который завладел моим сердцем, и понимаю, что ему оно совершенно не нужно. Я недостаточно хороша для него. Нет, я всего лишь средство достижения цели.

Боль, горячая, как раскаленная сталь. Хриплый стон из глубины моей души вырывается на поверхность. Я кричу, я сдаюсь.

Охотники на ведьм отступают. Рольф с грохотом валится со скамьи, Ольга роняет меч, Виктор натыкается на близнецов. Только три таинственных брата-игрока с карточного стола нападают на меня. Охотник на ведьм перехватывает двоих. Зато третий швыряет меня о стену и прижимает кинжал к моему горлу. Я ощущаю медный аромат своей крови, чувствую, как горячая влага стекает по моей груди.

Элль начинает плакать.

– Не надо! – ревет охотник на ведьм и, сражаясь с братьями, отбрасывает их на землю. Виктор группируется, прыгает на него сзади, помогая Клаусу и Герду. – Черт возьми, вы не знаете, что делаете!

– О нет. Я сразу понял, кто она. Я увидел это в ее взгляде, – шипит мужчина, который держит меня в плену. Тот самый, что наблюдал за мной за столом. – И теперь сделаю то, для чего ты оказался слишком слаб.

Однако же не делает. Смотрит в мои ледяные голубые глаза и не может пошевелиться. Его рука начинает дрожать.

– Черт побери, ну чего ты ждешь? – орет Виктор. – Перережь этой твари горло!

Тот собирает все свои силы. Мышцы напрягаются, но кинжал у моего горла не движется. Я начинаю тихо смеяться, не радостно, нет, в моих глазах стоят слезы, и одна из них скатывается по моей щеке. Стекает на пальцы карточного игрока. Тот отстраняется: глаза полны страха.

– Что это за магия? – задыхаясь, произносит он, поспешно смахивая слезу.

Это не магия, хочу сказать я, а просто ее закон. В темные годы часть законов, видимо, была утеряна. Неужели они не знают, что нельзя убить ведьму, глядя ей в глаза?

Я перевожу взгляд с карточного игрока на охотника на ведьм. Моего охотника на ведьм. Пятеро других охотников пытаются усмирить его. Клаус получает от него мощный удар в челюсть. Виктор пятится назад.

– Хватит уже! – шипит предводитель охотников на ведьм. Тяжело дыша, он держится за стол. – Ты привел ее сюда, вот и займись ею. Прямо сейчас!

Охотник на ведьм стряхивает с себя остальных.

– Нет.

– Нет? – переспрашивает Виктор, подняв брови и рывком снимая со стены топор. Я слышу, как хнычет Элль.

– Самира, – шепчу я, – закрой ей глаза.

И тогда я сама тоже закрываю глаза. Я представляю, как все могло бы быть. Как должно было быть.