Открываю глаза: я лежу в башне. Принц, улыбаясь, склоняется надо мной, его рот так близко к моим губам. Шелковые простыни, они ласкают мою кожу. Теплый ветерок колышет занавески. Принц целует мне руку, помогает подняться. На мне платье Королевы, коей я до сих пор и являюсь. Я вижу себя в мерцающем зеркале, возвышенную и могущественную, только нежное мерцание в моих глазах и улыбка на губах новы. Поцелуй истинной любви освободил меня, подарил последний кусочек пазла в моей идеальной жизни. Внизу, перед башней, меня ждут сестры. Они приветствуют меня, поздравляют. Мы целуемся друг с другом, и жизнь продолжается так же, как и раньше, только с принцем рядом со мной, с любовью в сердце.

Но я знаю, что все не так просто. Все никогда не могло быть таким. Любовь не подчиняется никакой высшей силе. Даже моей.

– У нее больше нет магии, она не представляет угрозы! – слышу я крик охотника на ведьм. Он пытается спасти меня по одной-единственной причине: я – его оружие. Каждое его слово все глубже пронзает мою истерзанную душу. – Мы будем охотиться. Вместе мы уничтожим оставшихся ведьм. И тогда, но только тогда, я убью ее.

– У нее нет магии? – спрашивает Рольф. Его голос звучит глухо, будто он сидит под столом. – Тогда как она победила Отравительницу и Пожирательницу детей?

Я ожидаю удара топора, но ничего не происходит. Никто в комнате не двигается. Я держу глаза крепко закрытыми. Если это должно закончиться здесь и сейчас, я не буду сопротивляться. Не буду бороться. Чего ради? Ради ребенка, которого я не могу защитить? Ради любви, которая не отвечает взаимностью? Ради мести сестрам?

Убейте меня, хочу закричать я, заберите у меня эту странную боль, сомнения, усталость.

– Она крадет магию у них, – отвечает охотник на ведьм. – Она использует против них их собственные силы. Поверьте мне. Разве я не убил четырех ведьм? Виктор, ты хочешь стать королем, так позволь мне уничтожить ведьм или сделай это сам.

Я слышу шаги Элль, летящие по деревянным половицам.

– Не надо, Элль! – кричит Самира, но девочка уже рядом со мной, обнимает мои ноги своими маленькими дрожащими ручками.

– Элль, – мягко шепчу я, поднимая ее на руки. – Маленькая, чудесная Элль.

Она плотно обвивает руками мою шею, крепко зажмурив глаза. Ее маленькое сердечко так громко пульсирует.

– Охотник на ведьм, – шепчу я, и он смотрит на меня.

– С ней ничего не случится, – обещает он и поворачивается к Виктору: – Защитите ребенка и дайте нам уйти.

– Она ведьма, – шипит Ольга. – Она одна из Тринадцати!

Топор Виктора пошатывается, потом валится на пол.

– Ты исчезнешь отсюда вместе с ней. Немедленно.

Охотник на ведьм хватает свой плащ и арбалет.

– Что?! – кричит Ольга и хочет остановить его, но Виктор грубо хватает ее за руку.

Охотник на ведьм уже рядом со мной, он вытаскивает Элль из моих объятий.

– Элль, – шепчу я, и это звучит как обещание. Они ничего тебе не сделают, тебе здесь будет хорошо. Лучше, чем со мной.

Она цепляется за меня, рыдает, и я страдаю вместе с ней. Самира берет ее за руку. Элль извивается, кричит, зовет меня.

– Идем. – Охотник на ведьм сует мне в руку подбитый волчьим мехом плащ и подталкивает к двери. Через его плечо я вижу, как Самира крепко прижимает Элль к себе.

– Береги ее! – кричу я. – Заботься о ней! – И тут мой голос срывается. Охотник на ведьм толкает меня вперед, прочь из теплого дома, прочь от Элль и стен, полных оружия.

И пока мы бежим, меня преследует плач ребенка, сидящего на дне колодца.

– Мари, – выдыхаю я и плачу о потерянных сестрах и о тех, кто последует за ними.

Переломный момент

Иногда я задаюсь вопросом, когда мы, дети-феи, превратились в ведьм. Как это чудесное творение могло начать вести столь ужасную жизнь? Мы родились людьми. Но мы больше не люди – мы не смертные. И все же мы начинаем увядать, наши жизни усыхают. Одна за другой – и роза теряет свои лепестки, пока не остается ничего, кроме ее колючих шипов и шрамов жертв.

Я засучиваю рукав, смотрю на черную метку на руке. Охотники на ведьм поклялись на крови. Мы тоже поклялись кровью никогда не предавать друг друга. Но клятва нарушена. В одиночку охотник на ведьм никогда бы не смог узнать, как нас победить. Кто-то нас предал. Одна из нас.