Читаем Пробуждения полностью

Итак, наши пациенты восходят все выше и выше, к вершинам непомерной избыточности, становясь все более активными, возбужденными, нетерпеливыми, беспокойными. У них начинается хорея, акатизия, ими овладевают тики, побуждения и зуд. От искр гектической лихорадочности возгорается пламя маний, страстей и невероятной жадности, вырождающейся в прожорливость, вспышки ярости и безумие. В конце наступает крах [Я уже подчеркивал в этом и предыдущих описаниях, что считаю избыточность, свойственную возбуждению этой фазы реакции на лекарство, родовой чертой, присущей всем больным. Такой способ описания отличается от классического, который определяет возбуждение как некую локализацию, равно в холистических и топических терминах и понятиях. Пользуясь ими, говорят о следующих проявлениях ответа на леводопу: увеличение амплитуды возбуждения, распространение возбуждения на другие отделы головного мозга и постоянное порождение «новых» очагов возбуждения. Этот процесс продолжается до тех пор, пока весь мозг не вспыхивает огнем тотального возбуждения в его бесчисленных очагах. Павлов, который был одновременно и холистом и топистом, приписывает такое распространение возбуждения отчасти центробежному распространению электрического заряда по головному мозгу как по гомогенному проводнику («иррадиации»), а отчасти последовательному возбуждению анатомически или функционально сопряженных систем («цепной реакции»). // Близок к образу иллюминации («мириады мерцающих огней» Шеррингтона и «яркое гало с колеблющимися границами» Павлова) образ пожара: огни, зажженные в городе мозга, постепенно сливаются в единое пламя — метафора огня, зажженного в холодном доме бытия, сначала согревающего, а потом пожирающего этот дом. //Добавление (1990). В этом распространяющемся, иррадиирующем процессе активируются и «включаются» все новые мозговые функции, новые «группы нейронов» (как называет их Эдельман). Когда это происходит, очевидно, наступают перманентные изменения, эти группы нейронов сенсибилизируются или возбуждаются — так что даже если леводопу отменяют или назначают снова после перерыва, что будет, видимо, продемонстрировано в будущих клинических испытаниях леводопы, эти нейронные группы сохранят свое возбужденное состояние или будут немедленно реактивированы. Мозг, очевидно, заучивает этот «побочный эффект» и включает его как неотъемлемую часть в новый (злокачественный) ответ. // Реакция на леводопу становится все более сложной, индивидуальной и уникальной для каждого больного. Каждая волна возбуждения порождает новые, неповторимые и оригинальные ответы, которые затем облегчаются и становятся частью «привычного» ответа. Иногда такие ответы проявляются еще до назначения леводопы, в частности у больных, склонных к кризам (с. 64–68); такие кризы разворачиваются, приобретают новые черты, становясь все более сложными при каждом повторении.].

Форма и темп наступления «краха» всегда индивидуальны у больных паркинсонизмом. У многих стабильных, вернее, более удачливых, пациентов это скорее ощущение мягкого успокоения и некоторого переполнения, нежели внезапного яростного взрыва. Но какую бы форму ни принимало это явление и с какой быстротой бы оно ни протекало, всегда имеет место снижение с опасных высот патологии: снижение одновременно защитное и разрушительное [Подобная реакция была отмечена и описана Павловым у экспериментальных животных, подвергнутых «супрамаксимальным стрессовым воздействиям». У них через некоторое время наблюдали снижение или извращение реакции, которая вступала в «парадоксальную» и «ультрапарадоксальную» фазу. В таких случаях Павлов говорит о «запредельном торможении, следующем за чрезвычайным возбуждением», и рассматривает такое торможение как своеобразную защиту. Гольдштейн, работавший с больными, описывает, по сути, точно такой же феномен и рассматривает его как основополагающую биологическую реакцию. Гольдштейн говорит здесь о «ходе» возбуждения, достигающего пика, и дальнейшем обращении ответа, то есть его выравнивании. Такую же реакцию можно наблюдать на уровне отдельного нейрона: ответ на продолжающуюся массивную стимуляцию всегда является двухфазным, так как нейрон адаптируется или сопротивляется дальнейшему воздействию стресса.]. Пациенты падают не на землю, как падает проколотый воздушный шарик. Они падают и проваливаются сквозь землю, в инфернальные бездны истощения и депрессии или паркинсонические эквиваленты этих состояний.

У больных с обычной болезнью Паркинсона (как, например, у Аарона Э.), эти падения, этот крах могут не беспокоить годами и проявляются относительно мягко, если все же проявляются. «Приступы акинезии», как называют в медицине такой крах, поначалу бывают короткими и легкими, наступают в течение двух-трех часов после приема очередной дозы леводопы. Но постепенно их тяжесть и продолжительность нарастают. Приступы начинаются и заканчиваются резко и неожиданно и теряют свою связь с приемом лекарства.