Читаем Пробуждение полностью

Прикладываю указательный палец к губам и качаю головой. Она кивает.

* * *

Четыре часа спустя мы в столовой.

Как только присоединяемся к очереди, ученики оборачиваются. Постепенно позади нас образуется пустое место, и две девушки, которые тщательно сохраняют дистанцию, осматривают коробку с салфетками, как будто это произведение искусства.

Фай говорит быстрее, чем Лиц, когда рассказывает о парне своей мечты. Как будто мне интересно. Это всегда была их с Эйданом главная тема для разговора. Однако теперь перечисляются все основные моменты игры за последние несколько недель. А также усилия, приложенные, чтобы стереть зеленый лак для ногтей. Для нее было бы намного лучше не дружить со мной.

– Привет, Фай! Ты идешь к нам за столик? – раздается подозрительный голос позади.

Мы оборачиваемся. Брэндон Майлз улыбается ей и полностью игнорирует меня. Его волосы стали длиннее за рождественские каникулы. Густыми волнами они падают на плечи и мучительно напоминают мне Джареда. Теперь он приподнимает бровь, улыбка становится шире. Я вижу, как Фай изумленно открывает рот, и щеки соревнуются в цвете с ее рыжими волосами. Брэндон обычно не интересуется девушками такого типа. Он, Эйдан и Дин всегда были теми парнями, за которыми девушки выстраиваются в очередь.

Теперь он вне конкуренции.

Ян Сазерленд и два других парня стоят позади него. Может быть, дело в том, что все они почти на две головы выше нас, или в том, что они подходят все ближе и ближе. Мои руки потеют, а дыхание учащается. Оборачиваюсь и двигаю поднос немного дальше, когда внезапно Ян нависает надо мной. Он берет столовые приборы из верхнего лотка, кладет вилку на поднос, но нож для стейка по-прежнему держит в руке, таращится на меня. Мне хочется закричать, убежать, спрятаться в безопасном месте. Вместо этого я смотрю, как загипнотизированная, на его мускулистую руку, вертящую нож.

Ты Кейт, которая не боится.

Но все это выдумка матери. Ложь, чтобы удобнее манипулировать мной. Она скрывала от меня отца все эти годы. Внезапно кажется совершенно неправильным снова быть Кейт.

Обман, так много обмана.

В моей голове раздается сильный гул. Искаженные голоса заполняют слух. Кто-то тянет меня, расплывчато я вижу еду перед собой. Тушеная баранина. Желудок сжимается, когда запах мяса и розмарина бьет в нос. Стеклянное окошко, которое отделяет мой поднос от пункта раздачи, как в тумане, и мысли сами рисуют слова на нем:

Предатели должны умереть.

Нет! Я инстинктивно поворачиваюсь к Яну. Как будто в замедленной съемке, нож в этот момент пролетает высоко над моей головой, поворачивается лезвием вниз и летит в цель. Сазерленд ловко ловит его, лезвие даже не царапает кожу. Ян знает, как справиться с подобным.

И я чувствую теплую деревянную рукоятку, которая охватывает холодную сталь. Зубчатый край, настолько острый, что легко рассечет и кожу, и плоть. За те несколько секунд, что нож парил в воздухе, мне удалось изучить его характер. В то же время что-то беспокоит меня. Мощное и неуправляемое. Я должна предостеречь Яна.

– Не надо! – мой голос – просто дуновение ветра.

Он громко смеется, все неправильно понимает, и чувство во мне только усиливается. Нож снова устремляется вверх, но своим даром Ян крепко сдерживает мою силу. Мы соединены, словно резинкой, готовой порваться, но до того, как что-то разрывается во мне, красные кудри мечутся у лица. Я все еще слышу голос Фай, взбешенной от гнева, когда поворачиваюсь и выбегаю из столовой.

– Ты совершенно ненормальный, Ян? Хоть представляешь, что она пережила? Немедленно убери нож или я доложу об этом директору!

* * *

Мелкие камни хрустят под ботинками, когда я перехожу на бег. Только когда впереди появляются ворота, понимаю, куда несут ноги. Пикап, загруженный мусором от строительных работ, проезжает через открытые ворота. Два человека с автоматами, одетые в черное, выпрыгивают из сторожки и машут руками в мою сторону, но я не останавливаюсь, делаю крюк и бегу еще быстрее, чтобы ускользнуть. Я в отличной форме. Эйдан был хорошим тренером.

Эйдан.

Я бегу, игнорируя боль в груди, слышу крики и предупредительные выстрелы. Измученный голос матери врывается в ход мыслей.

Ты должна быть лучше их. Намного лучше.

Через сто метров улица остается позади, и я карабкаюсь в гору. Я поскальзываюсь и падаю, в колготках зияют дыры. Приходится ползти на четвереньках. Ниже течет река Лее. Как темная блестящая чешуйчатая змейка, она кружится между коричневатой травой и голыми деревьями. Бежать по грязи еще сложнее. Я слышу глухой удар, сопровождаемый громким ругательством.

– Эмма, черт возьми, остановись! Не натвори ничего! Пожалуйста!

Я наконец добралась до воды. Что теперь? Направо или налево? Я бегу налево. Мой взгляд наткнулся на что-то черное между пучками травы прямо у берега. Один шаг, другой шаг, затем я резко останавливаюсь, оборачиваюсь и поднимаю это: маленькая пластиковая карточка с фотографией.

– Эйдан! – задыхаюсь я. Ноги сгибаются, падаю на колени.