Тщательно вытираю грязь со школьного удостоверения своей юбкой. Каллахан обыскал всю территорию и нигде не нашел следов. Смотрю на бурлящую реку. Нет! Из моего горла вырывается всхлип, белый страх растворяется в холодном зимнем воздухе.

* * *

– Эйдан боец, Эмма. Может, ему просто нужен перерыв.

Джейми снимает свою черную кожаную куртку и набрасывает мне на плечи. Только теперь я замечаю, как зубы стучат от холода. Джейми, который спас меня от Шина, тогда не использовал оружие против нас с Джаредом в ночь нападения сокола.

Он садится рядом и внимательно смотрит на меня, он все еще загнанно дышит от быстрого бега. Из рации доносятся голоса, но никто не отвечает, внезапно звук прерывается вовсе.

– Я никогда не благодарила тебя, – бормочу я, он поднимает брови, – за то, что стрелял в Шина, прежде чем он смог что-то сделать.

– Это моя работа. Ты в порядке? – Джейми пожимает плечами.

– Ты имеешь в виду, кроме того, что я теперь сирота, мой друг убил отца, все ненавидят меня, кроме Фай и Фаррана, и я чуть не заколола одноклассника?

Его голубые глаза расширяются. Наклонившись вперед, он хватает меня за плечи и настойчиво шепчет:

– Не говори никому, слышишь?

Вдали раздаются голоса, и рация Джейми снова издает сигнал. Они, должно быть, достигли горного хребта и скоро обнаружат нас.

– Если Каллахан узнает, тебе не поздоровится.

При мысли об отце Эйдана по рукам бегут мурашки.

– Ты думаешь, я не знаю, что обязана своей жизнью исключительно Фаррану? Только из-за него я продолжаю идти дальше.

Джейми долго смотрит на меня.

– Эйдан вернется, – наконец говорит он, убирая прядь волос с моего лица.

– Возможно. Я все равно потеряла его, – разжимаю кулак и смотрю на фотографию. Большинство учеников выглядят глупо на своих школьных удостоверениях. Но Эйдан улыбается так же естественно, как когда мы впервые встретили его в саду Якоба.

Не делай этого. Станет только хуже.

Джейми вздыхает и избегает моего взгляда. Упреки не в его стиле. Одна из причин, почему он так популярен почти у всех студентов. Звук приближающихся голосов и шагов заставляет мое сердце бешено колотиться. Я не хочу возвращаться. Теплая рука Джейми тянется ко мне.

– Пойдем, Эмма. Я позабочусь о тебе.

* * *

Он может. В конце концов, это его работа.

– Ты должен мне помочь! Что-то не так с сопротивлением моим эмоциям. Я использую его, чтобы контролировать телекинез. Но если меня сильно провоцируют, во мне просыпается нечто странное… Я… Я в ужасе от этого, я могу причинить кому-нибудь боль или убить. Слышишь?! Если свихнусь и буду чудить в школе, ты должен остановить меня.

Рывком Джейми тянет меня прочь. С его лица сошли все краски.

– НЕТ!

– Тогда я должна бежать, пока этого не случилось.

– Черт! Эмма, ты не можешь…

Но по моим глазам он читает, что могу. Он замолкает. Три человека подходят к нам.

– Почему не отвечаешь на проклятую рацию?! Прекрасно знаешь, что это опасно, – сердито ругается бородатый мужчина.

Джейми заметно вздрагивает от слов, и я злорадно смеюсь. Он смотрит на меня как несчастное животное в капкане.

– Хорошо, – говорит он вслух. Затем поворачивается к остальным, – в другой раз сделаю погромче.

День рождения

Одно слово.

«Хорошо».

Оно сделало то, чего не смогли сотни слов школьного психолога миссис О’Коннелл и Фаррана – вытащить меня из мрачной пещеры, в которой мне хотелось спрятаться после того случая.

На обратном пути начался дождь, и в то время как охранники проклинают каждую каплю, я запрокидываю голову назад и подставляю мокрые ледяные щеки и лоб дождю, пока вода не бежит по позвоночнику.

* * *

Офис Фаррана в приоритете, когда разговор заходит о ремонте школы. Запахи свежей краски и клея вытесняют из памяти огонь, битое стекло и кровь. Однако запах дыма чувствуется до сих пор. Это нить на ткацком стане страха. И я очень надеюсь, что в какой-то момент разорву образец, на котором запечатлена эта комната в разрухе.

Директор резко оборачивается, когда вхожу, и я задерживаю дыхание. Воздух вибрирует вокруг его худощавого тела, и я чувствую, что его гнев бросается на меня, как взрыв. Снова ощущаю ужас, который испытывала в его присутствии, желание бежать в панике, но подавляю это.

– Что планируешь делать, Эмма? Хотела в очередной раз навестить Монтгомери?

Я смотрю на него с искренним страхом.

– Нет, сэр… – нелегко справиться с отвращением внутри себя, – вы сказали учителям, чтобы они были снисходительны ко мне? Иначе Сара Паркер отчитала бы меня за опоздание. Вы не помогаете. Для других воронов жалость других ко мне подобна маслу, подливаемому в открытый огонь. Они простят меня только в случае, если я приму наказание.

– Ты чувствуешь себя способной на это? – Фарран задумчиво таращится. – Большинство из них рисковали жизнью в канун Нового года. Сознательно или нет. Они заставят тебя почувствовать это.

– Чем дольше вы меня защищаете, тем больше теряете авторитет. Я причинила достаточно вреда.

Его тонкие губы изгибаются в улыбке. Разноцветные лучики света отражаются на одежде. Выглядит красиво, но я все еще дрожу.