Читаем Проблема прогресса полностью

Современный кризис горизонта, обличая былые оптические иллюзии, сообщает новый облик многим вещам. Критически уловить, объективно запечатлеть этот новый облик многих вещей -- дело современной философско-исторической мысли. Судя по ряду признаков, она -- на изгибе больших путей.

Она не откажется от принципа эволюции, но, нужно думать, вплотную преодолеет догматический трансформизм. Она не вернется к благородному дикарю Руссо, но, пожалуй, глубже вдумается в природу варварства и культурного примитива. Она не развенчает величия белой расы и европейской культуры, но, вероятно, осознает его в расширенном плане, в галлерее иных рас и культур, в перспективе творческой полноты и положительной бесконечности. Она не откажется от категорий ценности и методов оценки, но научится применять их диалектически в полной мере. Она не расплывется в релятивистской безбрежности, но устойчиво займется опознанием собственных возможностей и границ. Она, быть может, не отринет понятия прогресса, но... наполнит это понятие по новому осмысленным содержанием.

10.

Было бы интересно ориентировать общую проблему прогресса на впечатлениях и анализе современного мира. Сложный и многоцветный, полный различных, часто противоположных сил, возможностей и устремлений, очаровательный и отталкивающий, восторженный и скептический, упоенный бесконечностью и бьющийся в тупиках, документ великого могущества и в то же время роковой немощи человека, -- это поистине прекрасный материал для суждений об исторических путях и судьбах.

Но в данный контекст общих размышлений о прогрессе такой анализ состояний современного общества и современной культуры не умещается. Это -- другая тема. Ею следует заняться особо.

К чему же приводят наши размышления? Ополчаясь на популярный оптимизм прогресса, не воплощают ли они собою опасность бездорожья, беспочвенности, нигилизма? Если нет прогресса, какой смысл имеет история? Теряется компас, исчезает крепкий берег.

Естественное опасение. Оно диктует цель исканий. Существо происходящей переоценки гуманистических ценностей должно заключаться не в разрушении кумиров, уже силою судьбы осеняемых сумерками, а в обретении нового исходного пункта, новой точки опоры для мысли, жизни и деятельности. Новой! Но необходимо при этом оговориться, что нет хорошей новизны без хороших традиций в прошлом.

Несостоятельность "позитивно-научной", механической мифологии прогресса ныне научно вскрыта. Ее критерии уничтожают сами себя. Наука вынуждена констатировать, что астрономия, палеонтология, биология и история согласно опровергают старую линейно-оптимистическую схему прогресса. Палеонтология напоминает о слепой борьбе видов, в которой выживают отнюдь не "лучшие", а только более приспособленные: гибнут великолепные породы животных и растений, зато целы земляные блохи и лишайные мхи; нет великого Патрокла -- жив презрительный Терсит. Биология приводит к заключению, что естественный отбор идет одинаково по линии прогрессивной и регрессивной эволюции; дегенераты отличаются редкостной живучестью. Наконец, история учит, что многие народы после периода богатого расцвета впадали в ничтожество, что многие блистательные цивилизации распадались в пыль и прах.

Что же после этого мечтать о "позитивно-научном" обосновании прогресса? Положительные науки уполномочивают говорить об изменении, об эволюции -- не больше. И не только потому, что самая природа понятий прогресса и регресса метапозитивна, но и потому, что нет объективных оснований усматривать в ходе истории победу "прогресса" над "регрессом". Нет и не может быть постоянного восхождения к совершенству ни в жизни отдельной человеческой личности, ни в жизни народов, ни в истории всего человечества. Нарастание сил в определенном пункте сменяется их убылью, за цветением следует увядание, за зрелостью -дряхлость и смерть. А иногда бывает, что смерть поторопится, не желая дождаться и дряхлости. Вспоминается грустная острота русского ученого, что с точки зрения чистого эволюционизма "придется признать разложение трупа покойника за дальнейшую стадию в развитии его личности" (Б. Кистяковский).

Да, если что и ведет к безысходному, смертному нигилизму, так это диктатура эмпирического метода, с которой лишь счастливая нелогичность психики способна сочетать надежду на "будущие времена", когда "прогресс принесет свои плоды".