Читаем Проблема прогресса полностью

Каждая эпоха имеет свою душу. Каждая эпоха знает свой прогресс и свой регресс. И все эпохи, полнота времен -- вот образ торжествующего бытия: "что есть, что было, что грядет вовеки..." Как в океане волны вздымаются и падают, так и в истории, творя свою драму, плещется в вечность раздробленный временем, пространством и категориями, воплощенный человеческий дух. И в лучах Всеединства брызги рассеянных ценностей играют сияющей радугой.8)

9.

Было время, когда самодовольный рационалистический оптимизм, безраздельно царивший в исторических и социальных науках, воспевал непрерывную, неуклонно восходящую лестницу мирового прогресса. Теперь иллюзорность этого учения всесторонне разоблачается. Нет линейного развития человеческих обществ. Путь истории не только полон провалов и взлетов, -- он идет по разным направлениям, напоминает собой причудливую сетку замысловатых, самобытных, а иногда и замкнутых лабиринтов. Процесс развития прерывист в высочайшей степени.

Своеобразно оживляются старинные представления о цикличности мироздания и человеческой судьбы на земле. Современные научные изыскания свидетельствуют о погибших культурах, об отсутствии непосредственной преемственной связи между различными культурными типами, о разного рода мутационных периодах, о многих разрывах в традиции единого человечества. Шпенглер сделает из этого эмпирического наблюдения общий философско-исторический вывод: культуры -самостоятельные, независимые друг от друга организмы, истинные и первичные объекты исторического постижения. "Я вижу, -- заявит он, -- картину множества мощных культур вместо монотонного пейзажа прямолинейной всеобщей истории... Эти мощные культуры с предмирною силою расцветают из лона материнского ландшафта, ...каждая из них вычеканивает на своем материале свою собственную форму, а каждая форма обладает своей собственной идеей, своими страстями, своей собственной жизнью, волей, чувствованием, своей собственной смертью.9)

Пусть эта концепция Шпенглера не бесспорна. Допустим, вместе с ее критиками, что неправильно абсолютизировать отдельные культурные циклы, отделять их наглухо один от другого, отвергать верховную идеальную норму человечества. Все же остается установленным, что само это понятие человечества неудержимо усложняется: за тысячелетия до нашей эры цвели великие культуры, исчезнувшие затем почти бесследно. Мы перестаем быть наивными эгоцентристами. Подземные поиски расширяют наш исторический кругозор и хоронят многие прочно сложившиеся предрассудки: словно, извлекая из недр исторического беспамятства прошлые миры, археологи и этнографы разрушают настоящий и готовят будущий. Недаром Тутанкамэн, месопотамские и критские открытия звучали куда сенсационнее, нежели дебаты в Лиге Наций. "Атлантиды" -- не только снобическая мода, но и подлинно характерная черта современности: ее собственный ландшафт проваливается в бездонную пропасть раскопок и теории относительности. Она охвачена "великим кризисом горизонта" (Ортега).

Что если и в самом деле можно говорить о "первом" и "втором человечестве"? Что если было несколько человечеств и мировая история подобна пенелоповой ткани? "Может быть, эоны погрузились в вечность, и несколько раз сиял день в умах людей, и несколько раз ночь темнила души, прежде, нежели воссиял Египет, с которого начинается полная история". Как не подивиться этим проникновенным догадкам нашего Карамзина?..

Загадочны самые причины гибели социальных миров. Еще Гобино доказывал, что ни фанатизм, ни коррупция, ни распущенность нравов не ведут неизбежно общество к упадку. К сожалению, не приходится преувеличивать жизненной, биологической значимости популярных добродетелей в истории. Персия, Карфаген, Иудея погибли в расцвете своих культурных сил. Высшие классы Греции, Рима, Венеции, Англии столетиями жили в роскоши. Одни исследователи ищут причин социальных катастроф в расовых оскудениях. Другие подчеркивают хозяйственные факторы. Внимание третьих особенно привлекает конкуренция, органическая, как бы самодовлеющая борьба племен, народов, государств. И те, и другие, и третьи в конечном счете взывают к темным, иррациональным, сверхчеловеческим стихиям. Но если загадочна смерть социально-культурных миров, то еще темнее -- их рождение. Таинственны исторические судьбы, не возьмет их плоскостная рационализация, -- как будто в их течение врываются силы миров иных...

Эпохи, которые просветительский хороший тон учил считать паузами, регрессом, темными полосами мировой истории, на самом деле заслуживают весьма тщательного пересмотра с точки зрения философии прогресса. Конечно, прежде всего, опять-таки, вспоминается европейское Средневековье, так жестоко оклеветанное веками гуманистической культуры и лишь частично реабилитированное романтиками. Можно, кажется, сказать, что теперь оно реабилитируется полностью. Если в некотором смысле это была ночь, то на ее небе сияли звезды вечности:

     Die Welt ist tief

    Und tiefer als der Tag gedacht.