Читаем Призраки полностью

«На то и бес, чтоб ему не верить», — говорят с незапамятных времен: как ни простоваты прахи, все же они не лишены бесовского озлобления против людей, сноровки вредить им и полагаться на простоватость прахов — равносильно халатности, открывающей в дом доступ каждому проходимцу, потому что «бес бесом и остается». Видно, какими-нибудь опытами дознана вредоносность сих нечистиков, так как при наивысшем озлоблении, вместо посылки «ко всем чертям», разгневанный человек часто посылает своего ненавистного противника «ко всем прахам». Но где найти этих нечистиков? Ответ один: там, где гнушаются быть самые неразборчивые собратья их и где, следовательно, нет других нечистиков. Трущобному местопребыванию прахов, их типичной захудалости в бесовстве вполне соответствует и самый образ жизни их, и хотя «черт черту по сатане родня», однако многие вольные нечистики не желают признать даже свойства с прахами.

Кадуки

Прошло сокрытое от людей число веков, отдаливших текущее время от первого преступного деяния сотворенных существ, понесших за то достойную кару. В течение столь долгого срока, хотя и не убавилось количество злых духов, несмотря на упомянутую гибель их, однако от первобытных во вселенной преступников уцелели некоторые особи, одиноко рассеянные по лицу земли: это — кадуки. Очень возможно, что почти каждый из них выдерживал неоднократное перемолаживание и что от бесовской деятельности не произошло изменения их существа; но, как угодно, многовековая работа и случайные повреждения могли наложить печать на это существо, — что и сказалось на кадуках.

Считаясь первыми по времени возрождения, на текущем счету кадуки состоят последышами, забытыми инвалидами бесовства, на которых не обращают внимания остальные нечистики, не обращаются ни к их опытности, ни к их помощи и ни во что ставят старческий авторитет их. Отягченные всем этим, да сверх того озлобляемые своими собратьями, кадуки бродят вдали от нечистиков и от своих немногочисленных сверстников. Видя же людскую правду, в особенности почет младших к старшим, снисхождение сильных к немощным, кадуки больше остальных нечистиков расположены к людям, намеренно не вредят им и только тогда подступят к жертве, когда она порочна в людском смысле. Разумеется, свою редкостную работу они отправят с навычною ловкостью мастеров, опытностью дельцов.

Люди отдают подобающее уважение упомянутым особенностям кадуков, почитая их справедливее остальных вольных нечистиков: жертвы невинной, хотя и идущей прямо в руки кадуков, они не тронут, а в отдельных случаях даже не допустят к ней и других нечистиков; эти последние страшатся вмешательства кадуков и тем жесточе ненавидят их.

Как не страшна людям деятельность кадуков, так же не пугает людей и материальный облик их. Если кадук не лишился предательских особенностей бесовства — рогов, хвоста и др., последние давно скрыты под многовековыми наслоениями вещественных прилипов. Благодаря сему кадук похож издали на копну сена, или ворох мха, могущие пугать разве своим непривычным для людей движением. Неразумные животные не страшатся, однако, такой копны и вороха: одни из них безнаказанно общипывают и едят прилипы, другие вьют гнезда и выводят детенышей в мягких наростах сена, мха, пуха, листьев, которыми так обильно наслоена кожа кадуков.

ЧЕЛОВЕКОПОДОБНИКИ

О происхождении человекоподобников, второстепенных представителей нечистой силы, существует два весьма близких друг к другу сказания, а именно: после падения Сатаны его единомышленники, свергаемые с неба, попадали в разные места на земле — в людские дома и усадебные здания, на поля и луга, в леса, в воду, в болота, и только немногие повисли над землею, в воздушном пространстве, чему отчасти способствовала предохранительная поддержка раньше падавших бесов. Не коснувшиеся земли бесы составили отдел вольных повсюдников, о которых только что закончены сводные сказания; остальные же своим прикосновением к земле и упомянутым местам остались навсегда на этих же местах, причем кто из них зашиб голову до желваков, у того последние развились в рога, кто увечил позвонок, у того отрастал хвост, кто разбивал пальцы, локти и колени, у тех зашибленные места оттенились крючковатыми наростами, давшими впоследствии когти; расплющенные ножные пальцы слились в один, образовавший копыто. Более дюжие особи скоро оправлялись от повреждений и ушиба и примыкали к вольным повсюдникам; остальные принуждены были оставаться на месте падения, где потом и застали их люди. Обласканные последними, как органические немощники, и даже приюченные ими, войдя чрез то в некоторую связь со своими покровителями и предметами их обиходности, эти нечистики с течением времени обезвредили свои отношения к людям, а иные стали и благодетельствовать им, как, например, усадебные нечистики.