Читаем Призраки полностью

Она посветила на вогнутую стену. Цемент позеленел от мха, но свободное пространство было измарано наскальной живописью. Влага уничтожила большинство надписей. Да Олег и не расшифровал бы каракули поклонников хип-хопа. Были и читаемые послания: про сосущую Нинку, про «сдохните, суки». Лого группы «Korn» рядом с намалеванным шприцом.

– Это точно не Влада, – сказал Олег.

Надя включила вспышку на телефоне и принялась фотографировать граффити:

– Не спеши.

Он складной дубинкой раскидал хлам. Корка грязи ломалась под подошвами. Вжикнул шинами по шоссе какой-то гонщик.

Первая треть водоотвода не дала ничего, кроме мусора и какашек.

– Там что-то сдохло, – скривилась Надя. Они двигались, широко расставив ноги, упираясь кедами в сухие участки трубы. Олег тоже почуял: сладковатая вонь разложения. Сбитая автомобилем животина могла приползти сюда в поисках избавительной смерти.

Надя палкой разгребала наносы. Чем дальше они шли, тем чище становилось. Непосредственно под дорогой не было ни бутылок, ни фекалий, ни подсказок. Зато были мухи, жирные и назойливые. Дурной запашок усилился.

– Вон она, дохлятина, – Олег поводил фонариком. Надя натянула майку на лицо. В другой ситуации его бы заинтересовал белый живот девушки.

Из-за пирующих насекомых создавалось впечатление, что труп шевелится.

– Кыш! – Олег махнул дубинкой. Мухи, недовольно жужжа, оставили трапезу. Игроки встали над находкой, прикрывая носы. На цементе лежала собака. Помесь спаниеля и дворняги. Язык вывалился из пасти.

– Бедняжка, – ойкнула Надя.

Судя по всему, пес пролежал здесь не дольше недели. В душной трубе процесс разложения ускорился.

– Домашний, – жалостливо сказала Надя.

Олег вспомнил придуманную для сестрички байку. Беззубый тролль ловил и обсасывал добычу. Но у тролля, убившего собаку, определенно были клыки. Борясь с брезгливостью, Олег изучал животное. Раны на его боку. Словно какой-то садист пронзил пса вилами.

– Может, его загрызла бешеная лиса?

– Может, – с сомнением в голосе пробормотал Олег, – или то, что прикончило лису.

– Ты же говорил, тебе померещилось.

– Да, говорил. Но у моей галлюцинации были длинные иглы. И вот это, – он повел лучом по ранам, – похоже на следы от них.

– Постой, – Надя задержала дыхание, использовала палку как рычаг, чтобы отклеить труп от цемента. На ошейнике были вытравлены цифры.

– Номер телефона, – сказала она. – Запиши.

Надя продиктовала цифры.

– Придется принести кому-то плохие известия.

Подавленные находкой, они молча достигли противоположного края трубы. Шли быстро – взор ни за что не цеплялся. Голые стены и ручеек сухой грязи на дне.

Они выпрыгнули с обратной стороны насыпи.

Олег был мрачен:

– Все впустую.

– Не сдавайся пока. Надо исследовать граффити. И снова полазить от и до. Ты уверен, что не существует второй пещеры тролля?

– Уверен…

Со злостью вперившись в водосток, Олег набрал указанный на ошейнике номер. Ответили после трех гудков.

– Здравствуйте. У вас пропадала собака?

– Да, – оживился мужчина.

– Мы ее нашли. Мне жаль, но она мертва.

– О, – мужчина замолчал, ошарашенный новостью. Влада вздохнула печально. Хозяин пса сказал поникшим голосом:

– Где он?

– Под трассой на въезде в город есть труба.

– Я живу возле парка, – сказал мужчина, – подойду через десять минут.

– Твою мать, – Олег топнул в сердцах.

– Кто это? – спросила Надя.

– Голос знакомый, не знаю.

Они сели на траву. Надя достала из сумки бутылку с холодным чаем. Разговоры вились вокруг водоотвода, внутри него и около. Вскоре из-за кустов показался мужчина лет шестидесяти, в очках и с седой бородкой. Веретенников, которого школьники звали Веретено.

– Михаил Петрович, – кивнул Олег.

Учитель постарел и осунулся, за стеклами различались нездоровые круги. Вид у него был такой, будто он неделю страдал от бессонницы. Но память пожилого педагога оставалась крепка.

– Здравствуйте, Олег. Здравствуйте, Наденька.

Бывшие ученики поздоровались.

– Приготовьтесь, Михаил Петрович, – сказала Надя, – там жарко, и собака…

– Я понял, – учитель тряхнул мешком, который держал в руке. – Он пропал в понедельник.

Веретенников был человеком вредным и мстительным и посодействовал, чтобы Толмачева не пустили в десятый класс. Но, глядя на дрожащие щеки учителя, Олег проникся к нему сочувствием.

Веретено залез в водоотвод.

– Что-то он сдал, – шепнула Надя.

Спустя минуту прозвучал усиленный эхом крик скорби.

Надя стиснула запястье Олега. Дул ветерок, гремели грузовики.

В цементном конусе Веретенников присел на корточки и о чем-то ласково говорил с мертвым животным.

– У него, наверное, никого не было, кроме этого пса.

– Помогу ему, – Олег шагнул к трубе, но Веретенников уже брел наружу. Мешок он прижал к груди, наплевав на запах. Голова дохлой собаки торчала из ткани, словно учитель нес укутанного младенца.

– Это Ромео, – сказал Михаил Петрович. Олег мысленно взмолился, чтобы Веретенников не расплакался. – Ромео любил огурцы и гулял с козами. Он был очень добрым.

– Мы видели бешеную лису вчера, – сказала Надя. – Она могла напасть на собаку.

– Это не лиса, – отрезал Веретенников, и что-то темное мелькнуло в его взоре.