Читаем Призраки полностью

Ярослав вздрогнул, когда Костя положил ему на плечо руку.

– Да уж, Ярик. Переборщил наш Фан.

Ярослав как зачарованный изучал надгробие.

– Зато теперь, – философски рассудил Разбой, – ты можешь посрать на собственной могиле. Да хоть сексом заняться, если чиксу сговорчивую найдешь.

Риту осенило: ну конечно!

Ночное кладбище, надгробие с фотографией Кудрявцева, сам Кудрявцев, смахивающий в оранжевом свете фар на призрака…

Ее разыграли! Обвели вокруг пальца как маленькую. Что-то вроде запоздалого посвящения в медики. В их училище часто подшучивали над первокурсниками.

– Я тебя расколола. – Она уперла кулаки в бока и сердито смотрела на доктора. – Плита – муляж, так? И кто еще прячется в темноте? Тася тоже здесь?

– Никого здесь нет, – раздраженно произнес Кудрявцев, и в его руках появилась фляжка. Он открутил пробку, плеснул немного жидкости на холм и выпил, поморщившись. – Спирт. Будешь?

– Да за кого ты меня принимаешь? – обозлилась Рита.

– Булгакова не читала, что ли? Эх, молодежь! – Он сел на скамейку, показывая, что не представляет для девушки угрозы.

Рита перемещала взгляд с живого доктора на его могильное фото. Любопытство пересилило страх.

– Ты объяснишь мне, что происходит?

– Надгробие настоящее, – сказал Кудрявцев, – а могила – пустышка. Подарок бандитов. Предупреждение, чтоб я рот на замке держал. Слышала про Фана?

Рита кивнула.

– Его придумка.

Медсестра с ужасом подумала о мире, в котором люди дарят друг другу могилы.

– Так ты правда связан с Фаном?

– Фуртак наболтала, да? – Кудрявцев вытер тыльной стороной ладони мокрую усмешку. – Был связан. Больше нет.

Он с минуту таращился на могилу, потом тихо проговорил:

– Умер Фан. На дне затопленного карьера лежит. Шестую неделю.

Шесть недель назад Ярославу позвонил Разбой, и в голосе его звучали истерические нотки:

– Скорее! Приезжай на дачу! С инструментами!

Часы показывали два ночи. Ярослав стиснул зубы и стал одеваться.

До жилища Фана он добрался за двадцать минут. Шикарная вилла в греческом стиле замыкала ряд коттеджей. За ней стелились терриконовые холмы, вплоть до кратера гранитного карьера. Карьер затопили в девяностом, на радость окрестным детям. Рыба в нем завелась сама по себе, и раки. Ярослав был уверен, что Фан подкармливает жителей водоема особым кормом.

Первое, что бросилось Ярославу в глаза, – «мерседес» Разбоя. Правую сторону автомобиля изрешетили пули. Машина выехала передними колесами на газон, раздавив пару кустов гейхеры и декоративную статую Давида.

– Слава богу! – выкрикнул Костя и потащил доктора в дом.

– Что случилось?

– Беда, брат! Мы в ресторане с реченскими встречались. Чеченам кто-то стукнул. Они засаду устроили. Завалили реченского главаря. Наших трое погибло. Тишка, Мрец, Синица. Возле Фана граната взорвалась. Я его на себе волок. Еле ноги унес.

– Фан в порядке?

– Ну, это ты мне скажи.

Нет, Фан не был в порядке. Он лежал в гостиной, на шкуре полярного медведя, и шкура сменила цвет с белого на красно-бурый. Пальцы авторитета намертво впились в мех, сквозь зубы свистел воздух. Рубашка его была распахнута, в животе зияла страшная рваная рана.

Кроме авторитета и Разбоя, в доме находился худой бандит с окровавленным лицом. Он терся у камина и нервно грыз ногти.

Ярослав оглядел рану. Из вспоротой брюшины под давлением вылезли фиолетовые петли кишечника. Желудок разорван осколками и залит, как маринадом, содержимым полых органов: мочой, желчью и калом.

– Доктор, – услышал он хриплый шепот и поразился, что человек с такими травмами не потерял сознание, – как я, доктор?

Лицо Фана превратилось в гипсовую маску, в омуте страдания барахтались утратившие магнетизм зрачки.

– Почки, печень и сосуды не зацепило, селезенка цела…

– Везунчик я, да?

Фан уронил голову на шкуру. Ярослав вспомнил кличку худого «минотавра»:

– Гашиш, будешь мне ассистировать. Возьми в чемоданчике салфетки, смочи фурацилином и укрой выпавшие внутренности. Я вколю ему обезболивающее и анатоксин. Костя!

– Я здесь!

– Везем его в больницу.

– Больница отменяется.

– Так мы его не спасем. Надо сделать рентгенографию живота. Лапаротомию. Нужны кишечные жомы, миорелаксанты, гепарин! Да пойми ты, если не дренировать ему брюшную полость, начнется перитонит!

Разбой несколько секунд смотрел на своего босса.

– Давай выйдем, – сказал он доктору. – Гашиш, ты тоже иди сюда.

Бандит швырнул на мраморный пол салфетки и последовал за Разбоем. Костя вывел Ярослава в соседнюю комнату. Подошел к бару и извлек бутылку скотча.

– Что происходит? – недоумевал доктор.

– Скончался наш Фан. – Разбой блеснул глазом и наполнил стаканы.

– Где вы там? – раздался из гостиной слабый крик.

– Скончался, – повторил Разбой. – Так, Гашиш?

– Царствие небесное, – оскалился худой и залпом осушил стакан.

– Так, Ярик? – повернулся Костя к бывшему однокласснику.

Ярослав пялился на него, открыв рот.

– Так? – с нажимом переспросил Разбой.

– Да, – согласился Ярослав. Он понял, кто настучал чеченам про местонахождение «минотавров». И почему на Залееве нет ни царапины.

– Ну, тогда нам и спешить некуда. Садись, Ярик, помянем Фанушку.