Читаем Призрак Адора полностью

И вдруг – как прорвало. Крики, команды. Соткались, словно из воздуха, человек пять или шесть. Двое – со шпагами. Вот это скверно. Перебросив клинок в левую руку, я схватил свисающую, с распиленным ошейником, цепь, дёрнул её, как будто кнутом взмахнул. Пошла, шелестя, волна по цепи и, добежав до крюка, сняла нанизанное на него звёнышко. Цепь пала вниз. Тай мгновенно выхватил её у меня из руки и, раскрутив над собой до гудящего свиста, прыгнул вперёд. Вернулся к нам без цепи, но со шпагой. Бровь и плечо – рассечены. А там, за его спиной, лежат ещё двое.

Готлиб, я, Тай и Малыш – медленно пятились, отходя к стене крайнего дома. Нох бросился в сторону и смешался с толпой набежавших зевак. Молодец. Снял с нас половину заботы.

В груди кольнуло нехорошо: примчались ещё полдесятка легионеров. Но нападать не решались. Просто держали нас, выстроившись в полукольцо. Я снова крикнул:

– Властелину известно! Я Томас Локк Лей!

– Всем известно .

Он сразу показался мне зловещим, этот раздавшийся голос. Ещё и потому, что нападавшие вдруг расступились и встали поодаль. Посверкивая обнажённым клинком катаны, ко мне приближался Легат. Вот так же в лицо мне сверкали бликами солнца с отточенных лезвий пираты на галеоне.

– Щенок-самозванец.

Я поудобней перехватил рукоять непривычного, чужого клинка. Почудилось, что где-то недалеко, в сухом и тёмном подвале, среди остального оружия, тревожно, томительно шевельнулась Крыса.

– Ронин, – раздался вдруг негромкий, со странным произношением, голос.

Тай. Вышел вперёд. Ужас лёг на щёки Легата. Он задрожал.

– Ронин.

Лицо Тая выражало презрение. Тяжкий, мучительный стыд проявился на лице нападавшего, оно покрылось вдруг искорками пота. Он отошёл, почти отскочил, упал на колено, закрыл лицо руками.

– Ронин.

Вдруг Легат медленно, задумчиво поднял лицо, и теперь на нём было странное выражение неземного покоя. Снова взгляд – взгляд. Тай почему-то кивнул. Легат, не вставая с колен, распустил пояс, положил перед собой небольшой блестящий кинжал, – Тай снова кивнул. Вокруг все молчали. Легат медленно стал наматывать на лезвие острого самурайского меча свой белый шёлковый пояс. Обмотал треть клинка, посредине. Обнажил мускулистый, плоский, жёлтый живот. Взял клинок, сцепив руки на шёлке. Белый недомотанный лоскут, свисая с клинка, длинной лентой так и остался лежать на плоских нагретых камнях. Потом Легат взглянул в небо. И вдруг – вонзил остриё в свой живот! Слева, наискосок. Мгновенно и страшно побледнел. На лбу его обильно выступил пот. А он, до предела расширив глаза, руками со вздувшимися венами повёл катаной поперёк живота. Клинок, рассекая плоть, выдавливался из тела наружу, и сквозь хлынувшую кровь было видно, как, цепляясь за его кованую, с полировкой, поверхность, вытягиваются вслед, наружу, желтоватые жировые прослойки. Белый шёлк стал рубиново-красным. Из раскрытого рта показался язык, и Легат с хрустом прокусил его насквозь.

Тай шагнул, поднял с земли короткий кинжал. Придержал левой рукой дрожащий, испачканный слюной и кровью подбородок, взглянул Легату в глаза и коротким толчком погрузил кинжал в его шею. Легат тихо лёг.

– Й-ах-ха-а! – завизжал вдруг кто-то из его легионеров.

(Вот это очень важно. Если упустишь секундочку, ту, что держит общее напряжение на самом пике заоблачной невидимой высоты, секундочку, что переносит это напряжение через какую-то высшую точку, не позволяя ему переплавиться в действие, как найдётся крикун, конечно, безмозглый и, как правило, трус, и оборвёт эту секундочку. И долго потом придётся жалеть, что секундочкой этой распорядился не ты.)

– Й-ах-ха-а! – и бросил в Тая издали коротким ножом.

Наверное, можно было уже договориться , но теперь они, вскинутые увиденным, и этим вот криком, бросились все. Тай, легко увернувшись от брошенного ножа, взмахнул в воздухе кровавой катаной с порхающим на ней красно-белым вымпелом, ещё, ещё. Трое упали.

– Хватит трупов! – орал я на пределе голоса. – Августу сообщите! – а сам отбивал и наносил удары и очень старался не открывать прерывисто дышавшего за моей спиной Эдда.

– Том! Надо пробиться к воротам! – прокричал Готлиб.

Но в сторону ворот мы прошли десяток шагов, не больше. Прибежали новые, теперь их было человек тринадцать или пятнадцать. Мы прилипли спинами к стене, выставили редкие иглы клинков. Четверо. У Эдда в руке – предназначавшийся Таю короткий зазубренный нож. Нох, молодец, где-то спрятался, в бойню не влип.

Тай, выйдя чуть вперёд, очень медленно и аккуратно сматывал с катаны окровавленный, изрезанный шёлк. За поясом сзади у него был тот самый кинжал. Когда успел-то?

Ну вот, перевели дух. Ладно, не в первый раз приходится тереть спиною камень стены, есть опыт, есть.

– Готлиб, – сказал я негромко. – По-моему, всё. Другого выхода нет.

Он понимающе кивнул. Сказал Эдду:

– Выручай, сынок. Пока есть возможность. Мы подбросим тебя на стену, ты встань наверху, лицом к гавани. Замри. И разведи руки в стороны. И стой, сколько сможешь. Потом, потом узнаешь, зачем. Давай, пока нас Тай прикрывает…