– Что ж, – радостным голосом выговорил я, сильно сжимая в руках горячую трубку. – Всё, как предполагали. Нох гуляет по Городу, смотрит и слушает. Тай наблюдает за всеми, кто будет появляться возле нас, определяя среди них Джованьолли или людей от него. А нам с Готлибом нужно придумать и изготовить для Властелина шкатулку с секретом. Но сначала покушаем, братцы.

Легко было сказать – “придумать”! Изготовить-то ладно, умелых рук много на свете. Гораздо больше, чем светлых умов. Прошли три дня и две или три бессонные ночи, пока мы не наткнулись на идею и облик вещицы, секрет которой был так же прост, как и необычаен. Тайна его заключалась не в скрытом рычажке или кнопочке, какие обычно делаются в шкатулках. Я изготовил невысокий металлический цилиндр, состоящий из двух половинок. Когда одна своим краешком входила в другую, её прочно схватывали четыре защёлки. И открыть этот хитрый бочонок можно было, только нажав на эти четыре защёлки, нажав одновременно и нажав изнутри . Для этой цели внутри был помещён тяжёлый железный шар. Взяв цилиндр в руки, его нужно было сильно раскрутить, так, чтобы шар внутри летал бы столь быстро, чтобы одновременно коснулся бы всех защёлок. Тогда половинки можно было разъять. Искать же тайные рычажки или кнопочки можно было бесконечно: в бочонке их просто не было.

Вернувшись домой, мы вручили маленькому приветливому домовому тяжёлый, в круглом картонном чехле, бочонок и попросили передать его Августу, в таинственный недоступный дворец.

– Здесь, на футляре, всё написано, – сказал я угодливому человечку. – Кому это, что это и от кого.

Потом поднялись в комнаты, быстро умылись, ещё быстрее поели и завалились спать.

ГЛАВА 11. ОШЕЙНИК И МЕЧ

Теперь нам оставалось только ждать. Два дня мы провели в сладком и безмятежном безделье. Кушали, спали, играли в шахматы. Мне казалось, – что вот, наконец-то, пришли спокойные и мирные времена. Всё, всё хорошо. Можно выспаться на белом белье, отмыться тёплой водой – и пресной водой, не морской, в которой совсем не мылится мыло, отпустить сжатое в порыве и ожесточении сердце. Но – не судьба. Примчались нежданные, и закрутились бешеным вихрем события, о которых и помыслить-то было нельзя.

Нет, не зря плакала Эвелин.

РОНИН

Это был короткий, на полминуты, визит.

– Легат, – голосом если не тревожным, то исполненным значительности, шепнул мне домовой, когда в проулке появился и зашагал к нашему дому человек при оружии.

– Сам? Начальник Легиона Города?

– Он. И похоже, что к нам.

Да, к нам. Вошёл, поморгал узкими глазками, преодолевая неизбежные неудобства резкого перехода от солнечного яркого света в полумрак помещения. Постоял, положив руку на длинную, прямую рукоять странного, короткого и тонкого меча, – и вскинул, уставил вдруг прямо в меня взгляд чёрных, поблёскивающих глаз. Действительно, японец. Не соврали разносчики слухов. На Тая похож.

– Случилось мне передать, – на сносном английском заговорил гость, – свёрток для Властелина. На свёртке было написано, что податель его – Томас Локк Лей, британец, капитан и владелец корабля под названьем “Дукат”.

– Томас Локк – это я.

Его маленькие тёмные глазки изумлённо уставились на меня. На лице появилась – нет, не улыбка, а скорее просто оскал. Обнажились чуть скошенные вперёд крупные жёлтые зубы. Выражение лица приняло оттенок брезгливости и досады.

– Лживая свинья.

– Что-что-о?

– Болтливая, нахальная свинья. И даже не свинья ещё. Поросёнок. Да ты бы хоть бороду отрастил!

Он вздохнул.

– А я так надеялся встретить самого Локка. Отложил столько дел. Пришёл сюда. Сам…

Повернулся и шагнул к выходу. И на выходе, не поворачивая головы, бросил ещё одну фразу:

– Много теперь самозванцев, называющих себя Локками.

Он прошёл сквозь дрожащий дверной проём, наполненный слепящим солнечным маревом и, резко выбрасывая кривоватые ножки, зашагал по переулку прочь, а от стен домов, как будто выйдя из камня, отделились несколько молчаливых и тёмных, при оружии, людей и поспешно и тихо двинулись следом, оставаясь на почтительном расстоянии.

– Что это за чучело? – бросил я, вскипая.

– А ведь это похвала тебе, Томас, – перебил меня, явно спеша утешить, Нох. – Слух о тебе бежит быстрее тебя!

– Поди к чёрту, Нох, – с досадой бросил я в ответ. – Я не ребёнок, чтобы меня успокаивать!