Читаем Притяжение страха полностью

Юлия сидела, сжавшись в комок на краешке кресла. И самое страшное во всем этом было то, что больше всего на свете ей хотелось не спасти Антонио, а вскочить и утешить Карлоса. Сейчас. Немедленно.

– Ты хотела узнать, как я стал таким, как сейчас? Так слушай!

– Нет, я не хочу знать… – попробовала возразить Юлия.

Она находилась в состоянии, похожем на сон. На тот тягостный полубред, когда понимаешь, что спишь, но никак не можешь проснуться.

– Слушай! Я помешался, и все относились ко мне как к помешанному… Я всерьез искал колдуна, которому мать Антонио продала душу сына, чтобы тот раньше времени не отдал ее Богу… Я обошел всю Каталонию в его поисках, и, разумеется, не нашел ни следа. Я стал сумасшедшим, от которого отреклись семья и весь мир. Все шарлатаны, которые попадались мне на пути, были для меня бесценными слушателями. Каждому я вверял свое сокровенное желание, и все они поднимали меня на смех, так, что скоро я стал посмешищем всего Риаса и его окрестностей…

– Чего ты хотел от них?

– Чего? А ты не поняла? Я хотел продать душу дьяволу! Обменять ее на такой же талант, как у Антонио и достроить Саграду! Тем самым отомстить предателю и доказать…

Дон Карлос замолчал, чтобы вновь наполнить и осушить залпом свой бокал.

– Тебя, вероятно, никогда не предавали, а потому тебе трудно понять…

– И – что?

Спросила Юлия со смесью страха и жалости. Удивленно понимая, что как раз это она понять очень даже в состоянии. Даже более чем он предполагает.

– Моя душа была никому не нужна… Когда я, наконец, понял, что все бесполезно, мне оставалось только умереть… не правда ли? Однажды ночью я поднялся на башню фасада Рождества. У меня был ключ от часовни с гробом предателя… я каждую ночь тайно проводил там, пытаясь понять, почему он так поступил со мной… Я поднялся на башню, желая покончить с этим миром хотя бы для себя самого. Я проклял перед смертью этот мир. И призвал его в свидетели. Я кричал, стоя на коленях на вершине собора, и молил его отомстить за меня. И он пришел.

– Что?!!

– Да.

Дон Карлос вдруг стал деловит и сух. Словно дальше рассказывал о чем-то обыденном, вроде торговой сделки с банком или акционерным обществом.

– Он принял мою душу, перевернутую и уже черную от обиды. И обещал мне свою помощь… Он наделил меня способностью жить вечно и питаться кровью других презренных существ, называемых людьми. Он открыл мне некоторые тайные мироздания, которые тебя так влекут, и власть над деньгами, и все такое… Но я не был исключением. Так же, как Антонио и его несчастная мать. Так же, как все…

Карлос приблизился к Юлии, говоря это. Склонился, взял ее голову в руки, и следующие слова страстно шептал прямо ей в лицо, от чего оно быстро становилось горячим, как огонь.

– Ведь он не был бы самим собой, если бы не смеялся жестоко над своими приверженцами!

– То есть?

– Он не дал мне таланта! Ха-ха! Сказал – такой дар бывает только один! Он лишь наделил меня сверхвозможностями, а у меня в душе было единственное стремление… Благодаря которому, я сделался идеальным орудием в его руках! Это он открыл мне глаза. Сказал мне, что Антонио – слабак! – конечно же, не смог уничтожить свое любимое творение. Он устроил пожар в мастерской только для вида – он был хитрым, когда нужно! А истинные чертежи спрятал… смешно, в ту самую часовню, в которой его потом похоронили…

Карлос медленно отвел руки от лица Юлии. Потому что она закрыла глаза, не в силах выносить его взгляда.

– Так вот, если потомок предателя – сказал он мне, – захочет по собственной воле отдать чертежи, тогда все исполнится… Именно для этого, он дал мне пресловутое бессмертие. Чтобы я стал бичом проклятых потомков хитрого гения, который сбежал в небытие, наивно полагая, что на этом история закончится…

– И… что дальше?

– Оставшиеся два столетия я занимался тем, что искал следы его женщины… Я нашел их в России. Но там уже не было потомков Гауди, оказалось – они снова вернулись в Испанию. Я бесился. Двести лет обиды, одиночества и бесполезных поисков неизвестно чего – сознания, что ты предан и продан… Как тебе? Я погряз во зле. Я мстил всем подряд, бесновался и страдал… Разумеется, когда я, наконец, нашел отца… м-м-м, Антонио…

Он бросил взгляд на лежащее тело, словно это была куча хлама, собранного, чтобы вынести на помойку.

– …я возликовал. И с удовольствием, признаюсь, превращал жизнь этой семьи в преисподнюю! Себастьян и Стефания помогали мне, все должно было случиться в ближайшие дни. Он был готов. Почти готов, и вот… Появилась ты.

– Извини, не вовремя, – неожиданно для себя самой, зло прошипела Юлия.

– Юлия, ты не знаешь еще…

– С меня хватит!

Она вскочила с кресла, стряхнув с себя наваждение его рук и глаз, и всего этого темного мистического бреда. Теперь она видела только Антонио, начавшего приходить в себя, пытавшегося приподнять голову от пола. И слышала только его стоны. И ее имя, слетевшее с его губ, было сейчас слышнее всего остального.

– Но теперь ты знаешь почему…

– Да. Знаю.

– Юлия…

В этот миг Антонио открыл глаза.