Читаем Присвоенная полностью

— Ты уверена, что он сильнее меня? — вдруг произнес он рядом. Его дыхание тронуло мое лицо, заставив непослушные глаза открыться и захлестнуть голову волной боли, напомнив, что не один Кристоф способен передвигаться быстрее ветра.

— Конечно! — с самоубийственной наглостью произнесла я. — Во время боя это было очевидно! Кроме того, ты похитил меня, и желание отомстить придаст ему силы. Так что, Адамас, тебе конец! — и, подчиняясь воле безумного беса, я дико захохотала!

Но вместо удара, который, по логике, должен был бы последовать, я почувствовала, как матрас подо мной прогнулся: Адамас сел рядом.

— Красивая ты, Диана, — спокойно сказал он, будто и не было моих нахальных, дразнящих зверя слов. — Красивая… — задумчиво повторил и провел рукой по моему лицу, по телу, заставляя содрогнуться от отвращения. — Когда-то, давным — давно, я знал такую же красивую девушку, и мое прикосновение не было для нее отталкивающим, уж поверь… Она испытывала отвращение к нему, твоему идеальному Кристофу! Конечно, она прониклась ненавистью не сразу, Диана, а со временем, узнав его по настоящему…

Его голос затухал, будто выключенный милосердной рукой, но пока во мне еще были силы дотянуться до него, я, сфокусировавшись на словах, сказала как можно резче:

— Неважно. Я не поверю!

Я не была готова слушать эту историю. Только не сейчас.

И спасительная темнота дала мне отсрочку…

Проснувшись во второй раз, уже по — настоящему, я не спешила дразнить свою смерть — странное желание насмехаться над Адамасом ушло. Не шевелясь и стараясь даже дыханием не выдавать, что не сплю, я разглядывала заброшенное помещение в серо — коричневых разводах отставшей штукатурки. Толстый слой пыли повсюду говорил, что им долго не пользовались.

«Чтобы место было „чистым“, без следов», — подсказал мне опыт скитаний.

Возле огромного, во всю стену, грязного окна стоял Адамас и сосредоточенно смотрел на улицу, ничем не показывая, что заметил мое пробуждение.

Недалеко от надувной постели, на которой я лежала, стоял раскладной стул. Увидев бутылку воды и кусок сыра на нем, я ощутила пустоту в желудке и невольно облизнула пересохшие губы, усмехнувшись про себя: как прозаично!..

— Еда для меня? — мой голос был осипшим, как после крика.

— Да, — ответил Адамас, не оглядываясь.

— И?

— Что? — раздраженно спросил он, продолжая смотреть в окно, — я его отвлекала.

— Как ты, наверное, заметил, я — человек, и есть со связанными руками, да еще и лежа, для меня затруднительно! Мягко говоря.

Он обернулся. И показалось, что на мне был самый откровенный наряд — так неспешно и нагло его глаза ощупали мое тело.

— Ты смелая, Диана! — ухмыльнулся он. — В твоем положении смеешь обращаться ко мне приказным тоном… Смелая не пара Кристофу! Он любит подчинение.

— Не тебе судить, я…

Но он уже был рядом и легким движением вмиг разорвал веревку, не задев кожи. Со стоном боли я долго разминала затекшие руки.

— И зачем ты меня связал, я что, иначе убежала бы?

Но Адамас лишь засмеялся в ответ, покачивая головой.

— Долго я спала?

— Не знаю. Сутки, может, немного дольше. По крайней мере я заметил лишь один закат.

Зверский голод, а еще больше жгучая жажда заставили меня усомниться в сказанном. Дотянувшись до пол — литровой бутылки, я мигом осушила ее, так и не загасив пожар внутри. Во рту поселился легкий вяжущий привкус.

Но дышать стало легче, и я посмотрела вокруг. Мой взгляд остановился на двери.

— Даже не думай об этом! При первой же попытке я сломаю тебе левую руку, — пообещал Адамас с ласковой улыбкой.

— А почему не правую? — огрызнулась я.

— Можно и правую.

Он был так собран и самоуверен, что мне до боли захотелось найти его слабину, зацепить поглубже и заставить слететь к чертям собачьим эту маску невозмутимости!

И женское чутье подсказало мне.

— Я на нее похожа, не так ли? На твою девушку…

— Что? — он пытался выглядеть безразличным, но, уверенная в своих способностях верификатора, я утвердительно качнула головой.

— Значит, похожа. Ты любил ее, ведь так, Адамас? И не смог спасти! — необыкновенная убежденность в собственных предположениях почти испугала меня, — и теперь выбрал ничтожнейший из методов — месть посредством такой же красивой и беззащитной, как она…

— Молчи! — его рука пригвоздила меня к матрасу, лишив возможности дышать, а взгляд обещал смерть… но не быструю и не легкую. Наконец он отпустил меня и, с отвращением глядя, как я жадно хватаю воздух, заговорил: — Ты слишком уверена в себе! Слишком уверена в его любви к тебе! Но, признайся, разве тебя не мучает вопрос: что будет потом, через время, когда ты станешь обыденной, когда постареешь?.. По глазам вижу — я прав! Ты думаешь, что знаешь его, а на самом деле лишь зацепила край его бесконечной жизни!.. Я расскажу тебе, каков он настоящий.

— Я и так знаю, в полной мере испытала на себе все его отрицательные стороны, — пробормотала я тихо, потирая шею, но Адамас этого уже не слышал.

Не сводя с меня пустого, направленного в прошлое взгляда, он начал свой рассказ: