Читаем Присвоенная полностью

Наконец, не в силах выносить это издевательство, я извинилась и, сославшись на плохой аппетит, поднялась из-за стола.

— Диана, с тобой все в порядке? — сочувственно окликнул меня подлый Кристоф уже в дверях. Поблагодарив его за заботу сквозь зубы, я грохнула дверью столовой и помчалась в библиотеку, надеясь найти утешение в любимом чтении. Всю дорогу мне слышался тихий смех…

Не успела я прочитать и пары страниц выбранной наугад книги, как явился Кристоф собственной персоной.

— Не помешаю? — изобразил он вежливость.

— Это твой дом, — угрюмо буркнула я в противовес ему.

Подавив усмешку, он прошел к книжным полкам под моим подозрительным взглядом, выбрал книгу и сел в кресло у окна далеко за моей спиной.

Как ни старалась я сосредоточиться на тексте, получалось с трудом. Наконец, интересная история сумела захватить меня, и я погрузилась в чтение…

Прохладные пальцы погладили мою скулу.

Вся в книге, испуганная неожиданностью прикосновения, я подпрыгнула в кресле с судорожным вдохом и гневно оглянулась.

— Что, Диана? — Кристоф перевернул страницу и абсолютно невинно посмотрел на меня, доброжелательно улыбаясь. Он сидел в той же позе в кресле у окна, расслабленный и спокойный.

Невероятно! Какова наглость! Я, зло выдохнув, просто не могла найти, что сказать.

— Мы же договорились, что ты меня уже не игнорируешь, не так ли? — укоризненно произнес притворщик.

— Проигнорируешь тебя, как же, — пробормотала я сквозь зубы и отвернулась, уловив краем глаза, что его улыбка превратилась в усмешку.

Явственнее прежнего пальцы погладили мою шею, соскользнув в вырез…

— Кристоф! Прекрати немедленно! — стремительно развернувшись, я увидела его в том же кресле во все той же позе талантливо изображающего удивление. — Не трогай меня!

— Что ты имеешь в виду? — он был сама невинность.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — ядовито процедила я, вскакивая. — Ты постоянно прикасаешься ко мне, прекрати немедленно!

На мгновение мне показалось, что он не выдержит и рассмеется, но его обеспокоенные глаза наполнились такой заботой, что я сама чуть не поверила последовавшим словам.

— Диана, я понимаю, в последнее время ты пережила большие потрясения… Любой человек на твоем месте не выдержал бы! — участливый голос был просто неподражаем. — Но это очень тревожные симптомы, и если тебя беспокоит еще что-то, думаю, надо пригласить специалиста. Ты не переживай, у меня есть один очень хороший знакомый психиатр…

Зарычав от бессилия, я бросилась вон из библиотеки, сопровождаемая все тем же тихим смехом…

Еле дожив нервный день до конца, вздрагивая на каждом шагу от его прикосновений и щекочущего дыхания, я легла спать, понимая, что хитро выбранная им стратегия вынудит меня привыкнуть…

Уже засыпая, на самом краю сознания, я почувствовала, как он коснулся моих губ и тихо прошептал:

— Спи, моя Диана…

* * *

Замешательство усилилось, когда я поняла, что, помимо всего, мной еще и искусно манипулируют.

Первая пара недель после заключенного перемирия проходила в постоянных конфликтах, возникавших, разгоравшихся и разрешавшихся подозрительно однотипно.

Я становилась свидетелем какой-нибудь жестокости со стороны Кристофа по отношению к прислуге, вступалась за несчастного, и Кристоф с удивительной готовностью шел на уступку… требуя взамен от меня ответного шага. Как правило, незначительного. Сидеть рядом с ним за столом. Смотреть вместе фильмы («По твоему выбору, Диана!») в домашнем кинозале. Гулять с ним в саду. Каждый раз один мой маленький шаг в его сторону.

Да, ума ему было не занимать…

И когда привычный сценарий был разыгран на моих глазах уже, наверное, раз в десятый, я, сложив руки на груди, покачивая головой и еле сдерживая смех, признала поражение:

— Просто скажи, чего ты хочешь в этот раз!

На что Кристоф, сверкнув глазами, с радостной готовностью ответил:

— Ты появишься со мной перед прессой! — и ослепительно улыбнулся, напрочь забыв о «провинившемся» слуге. Больше данный способ получения желаемого он не использовал.

Позже, разглядывая в глянцевых журналах фотографии «известного бизнесмена и мецената и его прекрасной спутницы», я задалась вопросом: как в очередной раз изменится «обложка» его жизни лет через тридцать, когда станет уже невозможным объяснять свою неменяющуюся внешность чудесами современной косметологии? И буду ли тогда я, постаревшая, ему еще нужна? Ответ был очевиден: вряд ли.

Мне приходилось с неудовольствием признавать, что Кристоф, как и всегда, побеждал — я постепенно привыкала к вещам, которые были бы абсолютно неприемлемы для меня прежней. Я до такой степени забыла о страхе, который он во мне когда-то вызывал, что иногда после просмотра фильма рядом с ним в уютной темноте спрашивала себя: «Неужели я раньше вообще его боялась?»

Мстительное нежелание разговаривать с ним постепенно ушло. И если вначале я ограничивалась односложными ответами, то со временем его необыкновенно терпеливое отношение побудило меня задавать вопросы. Он оказался блестящим собеседником, со всеобъемлющими знаниями, острым умом и бесконечным опытом. Но могло ли быть иначе?..