Читаем Приснись полностью

А я похвалил себя за то, что в постели с ней, видно, не облажался, раз она не послала меня подальше. Если ей захочется, я буду совсем не прочь встретиться снова. По крайней мере, эта женщина осталась в памяти, в отличие от десятков других. Я даже имя ее запомнил, а это уже вообще что-то с чем-то… Или все дело в пуговицах?

По моим прикидкам, Тамара должна была откликнуться через недельку, и я велел себе набраться терпения. Поэтому чуть не выронил телефон, к концу следующего дня получив от нее сообщение: «Приеду?»

Я тут же набрал: «Жду!!!» со смайликом и бросился открывать вино. Обалдеть, я вспомнил даже то, что ей больше по вкусу белое! Надеюсь, я не влюблюсь в нее? Только серьезного романа с замужней дамой мне не хватало…

Увы, наше свидание вышло не таким заводным, как мне представлялось. Тамара приехала минут через сорок, и на этот раз она выглядела прям-таки настоящим следаком: деловой брючный костюм, новая короткая стрижка, холодный взгляд.

Увидев вино и бокалы, покачала головой:

— Это ни к чему.

Достала из сумки распечатку и процедила:

— Садись.

Сама уселась напротив, закинула ногу на ногу и начала читать вслух. И солнечный вечер неудержимо мерк с каждым ее словом…

До сих пор благодарен Тамаре за то, что она проявила всю чуткость, на которую была способна. Она же не прислала информацию сообщением, а приехала сама, уже этим поддержав меня. И своим голосом озвучила то, что «Коновалов Андрей Анатольевич, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения был передан из роддома номер такой-то в дом малютки. Согласно действующему законодательству, по достижении трех лет Коновалов был переведен в детский дом номер такой-то. Где проживал до девятнадцатого ноября две тысячи пятого года — дня своей смерти».

Тамара подняла на меня глаза, в которых не осталось отчужденности. Теперь стало понятно, почему она держалась так холодно: не хотела, чтоб я полез к ней, а потом пожалел бы об этом.

— Смерти? Отчего он умер?

— Об этом сведений нет.

— Какого хрена?! Ему было всего шесть лет! Отчего он мог умереть?

— Все умирают. И дети тоже. Только не говори, что раньше не слышал об этом…

— В смерти ребенка всегда кто-то виноват, — упорствовал я.

Она кивнула:

— Его отец. Ты так не считаешь?

— Сука! — вырвалось у меня. — Надо было вломить ему!

Она встала:

— Так, со мной этого даже не обсуждай. Понял?

Мне пришлось кивнуть — Тамара не сводила с меня глаз. Убедившись, что я не собираюсь крушить мебель, она указала рукой с обручальным кольцом:

— Удобства у тебя там, насколько я помню?

И оставила меня одного.

В башке у меня все гудело, поэтому я не сразу сообразил, зачем она это сделала. Но все же заметил: распечатка осталась на стеклянном столике рядом с бутылкой вина. Подскочив, я припал к листу, мой взгляд нашел адрес детского дома, а рука уже схватила телефон и быстро щелкнула лист с обеих сторон.

Мое тело действовало безотчетно, понуждаемое голосом крови: моего брата убили! Я ни разу не видел его, что ж с того? Зачем-то мне нужно было узнать о нем все… Наверное, втайне мне хотелось отыскать его потому, что от мамы больше ничего не осталось — я и он.

Но оказалось, я один во Вселенной…

Надо было соблюдать правила игры. Даже если (а я уверен, что так и было!) Тамара оставила бумагу специально, нужно изобразить мое бесцеремонное овладение секретным документом. Если, конечно, дойдет до разбирательства. Хотя я постараюсь не наследить. Я же не собираюсь никого убивать! Мне просто хочется собрать оставшиеся крупицы памяти о малыше, раз уж не доведется обнять его, взъерошить волосы…

Слишком я затянул с поисками, можно и не найти следов. Мама недовольна мной? Глядит с упреком? Хотя знает ведь: я и сам был пацаном, когда Андрей умер… Чем я мог ему помочь?

Тамара вот-вот должна была вернуться. У нее все под контролем, она рассчитала, сколько времени мне понадобится, чтобы сфотографировать ее документ и положить его на место.

Отогнав жалящие угрызения (позволю им истерзать меня позже), я наполнил бокалы. Рука слегка тряслась, но все же я не разлил вино. Встретил Тамару, протягивая один:

— Помянем братишку? Глоток же можно?

Надо отдать ей должное, она даже не взглянула на распечатку, смотрела мне только в глаза. Потом достала телефон, потыкала пальцем, нашла снимок:

— Чтобы ты представлял его.

Вино выплеснулось на пол: на меня взглянул…

— Черт! Это же вылитый я в детстве!

— Я тоже сразу заметила сходство. Даже с тобой сегодняшним… Это сто процентов твой брат.

Вот тогда я понял, что не остановлюсь, пока не раскопаю все о нем.

* * *

Мое любопытство удовлетворено. Мне уже известно, что неземной красоты создания, случайно сошедшие на землю, уязвимы не меньше, чем мы, смертные. У них так же ноет сердце, ставят подножки невидимые другим комплексы и совесть душит ночами, заставляя извиваться в постели. Неужели тот одноклассник, раскрывший мне тайну моей некрасивости, тоже после жалел о том, что ударил наотмашь?