Читаем Пришельцы полностью

Заметив, что лодка пошла к берегу, Заремба спустился к вертолету, так и не обнаружив никакой слежки. Оперативники спустили воздух из лодки и подтащили ее волоком, намереваясь погрузить в машину. На дне лежали останки погибших офицеров и солдата – полупустые, скомканные бушлаты, ватные армейские брюки и валенки, набитые костями. Нашлось и их оружие: автомат АКМ и два карабина СКС с пустыми магазинами. Трудно поверить, что охотники ездили с незаряженным оружием и, скорее всего, расстреляли все патроны, поскольку у карабинов затворы оказались в отведенном положении; это означало, что в магазине кончились боеприпасы…

Лодку погрузили в вертолет, поднялись в воздух и взяли курс на точку, где условились подхватить на борт медика.

Через семь минут полета командир экипажа жестом позвал Зарембу в пилотскую кабину.

– Что-то не в порядке с машиной! – доложил он. – Отказывают приборы. Придется идти на вынужденную!

У полковника ознобило затылок и заныла старая язва в желудке.

– Двигатели тянут? – спросил он.

– Тянут, но приборы…

– Плевать на твои приборы! – крикнул Заремба. – Пока тянут – вперед. И как будто ничего не случилось.

– Есть, – неуверенно ответил командир, побелевшей рукой смахивая пот со лба.

Заремба пристроился в кабине между креслами пилотов и даже его непосвященному в летное дело глазу стало жутковато смотреть, как пляшут или вовсе стоят на нулях стрелки, как кувыркается самолетик авиагоризонта и мигают какие-то красные контрольные лампы. Еще через девять минут сработала пожарная сигнализация обоих двигателей. Командир экипажа с вопросительной тоской обернулся к полковнику, однако тот отрицательно мотнул головой и махнул рукой – вперед! Несмотря ни на что, двигатели работали с ровным, привычным воем, вибрация была в норме, машина хорошо слушалась рулей.

– Радиосвязи с базой нет! – доложил второй пилот. – Сплошные помехи.

– Хрен с ней, со связью! Вперед! В следующие четыре минуты ничего не изменилось.

Заремба, как завзятый штурман, на глаз прикидывал курс и знаками указывал командиру направление. До точки, где ждал медик, оставалось еще минут десять полета, когда второй пилот скинул наушники и схватился за голову.

– Что? Что?! – зарычал на него полковник.

– Голова!.. Сильные боли в затылке.

– Терпи!

Пилот взял ручку шаг-газа, закусил губу, но глаза лезли из орбит. У командира, похоже, было то же самое состояние, но он справлялся с собой, резко выдыхая через вздутые и побелевшие крылья носа. Заремба тоже ощутил тяжесть в затылке, эдакий «похмельный синдром», уже знакомый и испытанный в Долине Смерти..

– Смотрите, товарищ полковник! – командир указал влево. – Площадка хорошая.

Может, сядем?

Слева по курсу среди сопок и в самом деле оказалась хорошая травянистая площадка, скошенный луг, с высоты напоминающий подстриженный английский газон.

На краю его стоял большой крестьянский дом типичной северной архитектуры и бродили четыре черно-пестрых коровы. Мирная, идиллическая картинка…

– Давай, – махнул Заремба и в следующий миг заорал:

– Отставить! Отставить!

Вперед!

Он схватил пилотский планшет, но впопыхах не смог найти там ничего, взял свою крупномасштабную карту. Точно! На месте этого луга среди сопок небольшое озеро.

И есть изба на берегу с пометкой «не жилая»…

– Слушай внимательно! – толкнул командира в плечо. – Заходи будто бы на посадку.

Но не садись, а зависни! Понял?

– Понял, но без приборов трудно!

– Я открою дверь и буду смотреть!

Машина сделала доворот и начала снижаться на зеленый лужок. Заремба надел наушники в пассажирском салоне, приказал операм открыть дверь и лег на пол.

Опера подстраховали его, взяли за ноги. Вертолет погасил скорость и теперь шел по наклонной, чуть присев на хвост. Внизу была совершенно реальная картина – сочная зелень, побуревшие стены высокого дома на подклете и даже человек, стоящий у колодца и смотрящий в небо из-под руки.

Только почему-то коровы мирно щипали траву и не разбегались от падающей на них ревущей машины, словно вертолеты тут садились в день по несколько раз. И стожки на лугу как-то по-осеннему почернели, хотя только что начался сенокос. До «земли» оставалось метров десять, видно было, как стелется под напором ветра трава и что под нею – земная твердь. Но Заремба уже не верил глазам своим, приказал командиру снизиться еще немного и сам выбросил лестницу. Конец ее упал на «землю» и не утонул, остался лежать, прыгая и дергаясь вместе с машиной. Он и этому не поверил, велел операм поднять лестницу и сам ощупал конец – сухой! На глаза попал дюралевый башмак, что подкладывают под колеса шасси на стоянке, махнул оперу давай! – и самолично швырнул его в дверной проем. Башмак упал и покатился по траве. Не утонул…

И тут Заремба увидел, как к вертолету, прикрываясь, спешит мужик тот самый, что стоял возле дома. Идет по тверди, мнет траву сапогами, щурится от ветра и что-то кричит.

– Что?! – крикнул ему полковник.

Мужик топнул ногой, показал: дескать, садись, здесь твердо.