Читаем Принцесса из башни полностью

Она отправилась за непроницаемой для драконов фляжкой, но не позволила Эльфину идти с собой.

— Если то, что ты сказал, правда, — говорила она, — если ты уверен, что у меня золотое сердце, дракон не причинит мне никакого вреда, а кто-нибудь непременно должен остаться здесь, возле свинок.

Эльфин был совершенно уверен в том, что утверждал, и согласился отпустить ее одну.

Принцесса нашла дверь башни открытой. Дракон терпеливо ждал принца на улице, и, как только он открыл дверь и вышел, дракон съел его, хотя он оставил башню всего на минутку, чтобы отправить письмо своему премьер-министру, в котором извещал, где он скрылся, и просил прислать пожарных, чтобы справиться с этим огненным чудовищем. Затем дракон отправился обратно в лес, так как уже наступал час, когда он становился маленьким на ночь.

Сабринетта вошла в башню, поцеловала свою няню, приготовила ей чашку чаю и объяснила, что намерена делать дальше, а также рассказала, что у нее золотое сердце и поэтому дракон не может съесть ее. Няня поверила, поцеловала ее и отпустила.

Сабринетта взяла непроницаемую для драконов флажку, сделанную из особой меди, и побежала обратно в лес, к оврагу, где Эльфин сидел среди своих жирных черных свиней и ожидал ее.

— Я думал, что ты никогда не вернешься, — сказал он, — ты проходила целый год, по меньшей мере.

Принцесса села возле него, среди свиней, и они держали друг друга за руки, пока не стемнело; тогда показался дракон, ползущий по мху, обжигая его на пути и становясь все меньше и меньше. Наконец, он свернулся в клубок на ночь под корнями дерева.

— А теперь подержи фляжку, — попросил Эльфин и принялся подгонять и подталкивать дракона маленькими палочками, пока тот не вполз целиком в непроницаемую для драконов фляжку. Но вдруг они заметили, что крышка от фляжки затерялась.

— Это пустяки, — сказал Эльфин, — я всуну в горлышко свой палец вместо пробки.

— Нет, давайте я это сделаю, — попросила принцесса, но, конечно, Эльфин ей этого не позволил. Он заткнул фляжку пальцем, и принцесса закричала:

— К морю, к морю, беги к прибрежным скалам!

Оба понеслись во всю прыть к морю, и семьдесят пять свинок побежали за ними длинной черной вереницей.

Фляжка в руках Эльфина все больше и больше нагревалась, потому что сидевший в ней дракон все сильнее и сильнее извергал пламя и дым. Эльфин не выпустил фляжку из рук, пока они не достигли края прибрежных скал, где в темно-синем море и пенился огромный водоворот.

Тогда Эльфин поднял бутылку высоко над головой и швырнул ее в самую середину водоворота.

— Мы спасли всю страну! — воскликнула принцесса. — Ты спас маленьких детей, дай мне твои руки!..

— Не могу, — тихо сказал Эльфин, — я уже больше никогда не буду в состоянии взять твои дорогие руки в свои: мои совершенно обгорели.

И это было правда: на том месте, где должны были находиться его руки, виднелись только черные угольки.

Принцесса принялась целовать их и плакать над ними. Она оторвала куски от своего мелочно-белого шелкового платья, чтобы перевязать их, и они оба пошли назад к башне, чтобы рассказать няне обо всем. А свинки сели у дверей башни и принялись ожидать чего-то.

— Вот самый храбрый человек в свете, — говорила Сабринетта. — Он спас страну и маленьких детей; но, ах! его руки! его бедные, милые, дорогие руки!

Тут дверь отворилась, и в комнату вошла самая старшая из семидесяти пяти свиней. Она подошла к Эльфину и стала тереться об него, издавая слабое, ласковое хрюканье.

— Посмотрите на это милое существо, — сказала няня, вытирая слезинку, — оно знает, оно все знает!

Сабринетта поласкала свинку, потому что у Эльфина не было рук, которыми он мог бы погладить кого-нибудь.

— Единственное лекарство против драконовых ожогов, — продолжала старая няня, — это свиной жир, и верное животное знает это…

— Я бы не сделал этого даже за целое царство! — воскликнул Эльфин и погладил свинку, как мог ласковее, своим локтем.

— Разве нет никакого другого лекарства? — спросила принцесса.

Теперь еще одна свинка просунула свой черный пятачок в дверь, затем еще и еще одна, пока вся комната не наполнилась целой массой черных, лоснящихся спин, толкающих друг друга и стремящихся каждая скорее добраться до Эльфина.

— Есть еще одно, — сказала няня, — ах, эти милые привязчивые животные — они все желают умереть за вас.

— В чем же заключается это второе средство? — спросила Сабринетта тревожно.

Няня подергала тесемки своего чепца, словно они мешали ей дышать, и почему-то вздохнула:

— Если человек обожжен драконом и известное число живых существ готово умереть за него, достаточно, чтобы каждый из них поцеловал обожженное место и пожелал от глубины своего любящего сердца, чтобы оно залечилось.

— Число этих существ? Число! — закричала Сабринетта.

— Семьдесят семь, — еще глубже вздохнула няня.

— У нас только семьдесят пять свинок, — сказала принцесса, — а со мною это составит семьдесят шесть! Может, хватит этого?