— До свидания, — сказал Ховис вслед Десперо, когда тот снова подпёр плечом катушку и покатил вперёд. — Я впервые встретил мышонка, который выбрался живым из подземелья. Да ещё вознамерился туда вернуться. До свидания, друг мой! Ты — достойнейший из всего мышиного племени.

Глава сорок третья

Что помешивала повариха

В тот вечер Десперо успел вытащить катушку с красной нитью из норки Ниточных дел мастера, прокатить её по многочисленным ходам и переходам замка и даже стащить вниз по лестнице — на целых три пролёта.

Читатель, позволь объяснить тебе кое-что поподробнее, чтобы ты смог представить себе, какой ценой ему это далось.

Итак, домашняя мышь среднего размера весит примерно сто граммов, иногда чуть больше. Именно такие мыши и жили в королевском замке. Но Десперо, как ты знаешь, был много меньше среднего размера. Он ведь так и не вырос. На самом деле он был очень мелким мышонком и весил вполовину меньше обычной мыши, то есть около пятидесяти граммов. Только представь! Крошечный, пятидесятиграммовый мышонок катит через весь замок катушку, которая весит почти столько же, сколько он сам.

Как думаешь, читатель, много шансов у такого рыцаря достойно ответить на вызов судьбы?

Да никаких! Ноль шансов. Ноль без палочки!

У Десперо не было шансов.

И всё же… Взвешивая его шансы, не стоит забывать о его любви к принцессе. Мы с тобой уже знаем, что любовь — нелепая, чудесная и, главное, могущественная вещь. Любовь способна двигать горы. А заодно и катушки с нитками.

Десперо помогали любовь и твёрдость духа. Тем не менее, добравшись к полуночи до двери во дворцовую кухню, он страшно, неимоверно устал. Лапки его подкашивались, все мышцы нервно подёргивались, обрубок хвоста трясся мелкой дрожью. А путь-то впереди предстоял немалый: через всю кухню, потом вниз по бесконечным ступеням и уже там, в подземелье, по неведомым коридорам, по этому мрачному обиталищу крыс — незнамо куда. Как, как он найдёт там Горошинку? Читатель, если честно, едва Десперо задумывался о том, что ожидало его внизу, его охватывало полнейшее отчаянье. Отвратительное чувство.

Сейчас он прислонился лбом к катушке и тут же ощутил запах сельдерея. Он вспомнил Ховиса. Похоже, Ховис верит в него. Он верит, что Десперо недаром принял вызов судьбы. Мышонок поднял голову, расправил плечи и снова покатил катушку — прямиком на кухню, где в этот поздний час всё ещё горел свет. Жаль, что Десперо заметил это слишком поздно.

Он замер.

На кухне, возле плиты, возилась Повариха. Она помешивала стоявшее на огне варево.

Что это? Соус? Нет.

Рагу? Нет.

Повариха помешивала… суп! Да-да, суп! Представляешь, читатель? Прямо под носом у короля, в его собственном замке, она преступила изданный королём закон. Эта толстуха готовила суп!

Мышонок ошеломлённо смотрел, как она склоняет голову над кастрюлей и с наслаждением вдыхает душистый ароматный пар. Губы её растянулись в блаженной улыбке, а парок, подсвеченный горевшей сзади свечкой, образовывал вокруг её головы настоящий светящийся нимб.

Десперо прекрасно усвоил, как относится Повариха к появлению мышей на своей кухне. Он хорошо помнил, как она приказала Мигг его убить. Убей эту мышь! У меня для мышей один приговор; убивать всех подряд.

Но путь в подземелье лежит через кухню. Другого пути нет. И времени на раздумья тоже нет. Скоро встанет солнце, все в замке проснутся, и тогда уж он точно не сможет прокатить по кухонному полу катушку и остаться незамеченным. Так что придётся перебраться на другой конец кухни сейчас, в присутствии этой мышененавистницы Поварихи.

Десперо подсобрал остатки отваги и сил и снова покатил катушку — вперёд и вперёд, к двери в подземелье.

Повариха тут же оторвалась от кастрюли и застыла. Только капли супа капали на пол с ложки.

— Кто здесь? — громко спросила Повариха.

Глава сорок четвёртая

Чьи это уши?

— Кто здесь? — снова окликнула Повариха.

Десперо предпочёл промолчать. Он замер.

На кухне воцарилась абсолютная тишина.

— Хм, — сказала наконец Повариха. — Никого. Должно быть, послышалось. Всё мои дурацкие уши: как разволнуюсь, они сразу слышат невесть что. И уши дурные, и сама я дура старая, дёргаюсь на любой шум! — Она снова повернулась к плите: — Просто боюсь, что застукают меня с этим супчиком.

Мышонок устало облокотился на катушку. Сердечко его колотилось, лапки дрожали, но тут произошло нечто совершенно удивительное.

Влетевший в окно ночной сквозняк заплясал над плитой и, подхватив ароматный парок, курившийся над кастрюлей, полетел дальше, в другой конец кухни, и донёс запах супа до самого носа Десперо.

Десперо поднял голову. Принюхался. Жадно втянул аромат супа в обе ноздри. Никогда в жизни не доводилось ему вдыхать столь восхитительный, неповторимый запах! Он словно пил его, и от каждого глотка становился сильнее и отважнее!

Повариха склонилась над плитой, окунула черпак в кастрюлю и вынула его полнёхоньким — с супом. Разок подув на суп, она нетерпеливо отпила с краю и проглотила…