Промолчал только Лестер. Отец Десперо Тиллинга промолчал. А ещё он отвернулся от остальных мышей, чтобы они не заметили его слёз.

Знаешь, почему он плакал, читатель? Потому что получил прощение.

Глава сорок первая

Слёзы короля

Десперо застал короля в покоях принцессы Горошинки: он сидел на кровати дочери, прижимая к груди кусок ткани с вышивкой. Историю её мира… Король плакал. Нет, это слишком слабо сказано. На самом деле король рыдал. Слёзы градом катились по его щекам и уже образовали у его ног целую лужу. Я ничуть не преувеличиваю. Король, судя по всему, вознамерился выплакать себя без остатка и превратиться в речку.

Читатель, ты когда-нибудь видел рыдающего короля? Понимаешь, когда сильные мира сего вдруг становятся слабыми, когда выясняется, что они самые обыкновенные люди и у них тоже есть сердце, это умаляет их величие в глазах окружающих. И окружающие приходят в ужас.

Десперо был в ужасе, уверяю тебя. Но всё-таки он заговорил с королём.

— Господин король! — окликнул Десперо.

Но король его не услышал. Он выронил вышивку и, взяв в руки огромную золотую корону, принялся бить себя в грудь — да-да, прямо этой короной, снова и снова! Как я уже отмечала, у короля Филиппа было несколько недостатков. Ты ведь помнишь, что он был близорук? Ты ведь уже знаешь, что он издавал нелепые, ни с чем не сообразные указы и законы, которые людям было очень трудно исполнять? А ещё… он был не очень-то умным. Почти как Миггери Coy.

Но, несмотря на все эти недостатки, у короля было одно замечательное, чудесное, восхитительное свойство. Он хотел и умел любить. Очень сильно. Всем сердцем. Именно так, всем сердцем, он любил королеву. И так же, всем сердцем, он любил свою дочь. Может, даже чуточку сильнее. Он любил принцессу Горошинку не просто всем сердцем, а каждой клеткой своего организма. И сейчас у него отняли самое любимое…

Десперо видел отчаянье короля. Но он всё-таки пришёл по делу. Он непременно должен сказать королю что-то очень важное. И он снова окликнул:

— Простите…

Ответа по-прежнему не было. Десперо толком не знал, как правильно обращаться к королю, если ты — мышонок. Слово господин звучало слишком просто, неподобающе просто. Он призадумался.

А потом наконец откашлялся и произнёс так громко, как только мог:

— Простите!

Перестав колотить короной в грудь, король Филипп оглядел комнату.

— Самый Высокочтимый Главный Человек! Я здесь, внизу! — уточнил Десперо.

Король перевёл взгляд на пол и прищурил глаза, из которых всё ещё лились слёзы.

— Ты жучок? — спросил он.

— Нет, я мышонок, — ответил Десперо. — Мы с вами уже встречались.

— Мышь?! — взревел король. — Ты же родственник крысы!

— Господин Самый Высокочтимый Главный Человек! Вы должны меня выслушать. Это очень важно. Я знаю, где ваша дочь.

— Правда? — Король шмыгнул носом и высморкался прямо в свою королевскую мантию. — И где же она?

Король наклонился, чтобы получше разглядеть Десперо, и на макушку мышонку капнула слеза… вторая… третья. Три огромные слезищи покатились по его спине, смывая муку. Он снова обрёл свою привычную бурую окраску.

— Господин Самый Высокочтимый Главный Человек! — произнёс Десперо, отряхиваясь от королевских слёз. — Она в подземелье.

— Врёшь! — сказал король и расправил плечи. — Я так и знал. Все грызуны — вруны и мошенники. В подземелье её нет. Я посылал туда всю королевскую рать.

— Подземелье так просто не обыскать. По-настоящему его знают только крысы. Там тысячи потайных мест, куда они могли её запрятать. Принцессу не найдёт никакая рать, если сами крысы не захотят прийти нам на подмогу.

— Чёрт побери! — Король зажал уши руками. — Не смей говорить мне о крысах! Просить помощи у крыс? Ещё чего выдумал! — Король был в бешенстве. — Крысы вне закона! Я их запретил! В моём королевстве их нет! Они не существуют.

— Это не так, господин Самый Высокочтимый Главный Человек! В подземелье под вашим замком живут сотни крыс. Одна из них похитила вашу дочь, и если вы не пошлёте туда…

Король принялся напевать, нарочито не слушая Десперо. А потом вдруг заорал:

— Я тебя не слышу! Не слушаю и не слышу! Всё равно ты говоришь неправду, потому что ты грызун, а все грызуны — вруны. — Он снова замурлыкал какую-то мелодию, а потом снова прервался и сказал: — Я нанял гадалок. Я вызвал прорицателя. Они скоро прибудут из дальних стран и скажут, где моя доченька. Они скажут мне правду. А мыши не умеют говорить правду.

— Я говорю правду, клянусь! — горячо возразил Десперо.

Но король не хотел его слушать. Он крепко зажал уши ладонями. И запел ещё громче. Огромные слезищи катились по его лицу и шумно плюхались на пол.

Десперо смотрел на него в полном смятении. Что же теперь делать? Он нервно потёр лапкой шею, привычно уже подёргал за красную нить… и внезапно вспомнил свой сон. Нет, даже не вспомнил — сон сам нахлынул на него потоком. В нём опять была тьма, был свет, был размахивающий мечом рыцарь, и — наконец — снова наступил тот страшный миг, когда Десперо понял, что под сияющими доспехами никого нет. Пустота.