Читаем Прямые пути полностью

Глядя, как дракон распластывает на углях розовую тушку твари — раздалось вкусное шипение — Рес задумался: а можно ли это есть? Кровь была красная, значит, по всей вероятности, мясо съедобно, но вдруг твари разумны? Они же общались между собой, раз после первой стычки стали убегать от людей, кроме того, колдовать умеют. С другой стороны, твари съели внутренности и панцирь товарки. С третьей стороны, некоторые дикари с южных островов едят людей, но это не значит, что людям развитых народов можно есть этих дикарей. Когда дракон перевернул тушку, разошелся такой вкусный запах, что Рес решил воспринимать мир проще. В конце концов, еды действительно мало.

Леск все это время перебирала языки. Все без толку, Рес начал опасаться, что придется воспользоваться колдовством. Но вот, когда Леск заговорила на каком-то шипяще-мяукающем языке, дракон, который как раз принюхивался к тушке, отрицательно покачал не головой, а рукой. Притом размашисто, как в языке моряков принято, чтобы было видно издалека. Рес немедленно подхватился и замахал руками: «Ты меня понимаешь?» «Понимаю», — обрадовано махнул в ответ дракон.

Рес растерялся — так много хотелось сказать и спросить, что не мог выбрать. Леск, видимо, тоже — два раза поднимала руки, собираясь что-то передать, но опускала. Первым продолжил общаться дракон: «Хорошо, что ты знаешь язык лжи». Тут и Леск, наконец, поняла, что надо спрашивать в первую очередь: «Как твое имя?» Дракон ответил очень длинно, в основном слогами, причем некоторые путались из-за нехватки левого мизинца. Проскакивали и целые «имена», к примеру: «Изобретатель плоских столбов», — или: «Победитель гонок к вершине». Один раз прервался, чтобы перевернуть мясо. В самом конце выдал: «Разжигатель больших пожаров». Имя, если это имя, было гораздо длиннее, чем полный титул Императора, Рес так и заподозрил — что перед ним драконий правитель. Однако держит себя по-простому, без положенного начальству достоинства. Леск задумчиво хмурилась и как будто не решалась о чем-то спросить дракона. Не знала, что можно говорить, а чего нельзя. Да еще и имя это длинное — вдруг надо выдавать его каждый раз, когда обращаешься к дракону? И притом — безошибочно? Рес его и на четверть не запомнил. Впрочем, дракон совсем не выглядит грозным чудовищем, наоборот. А если, все-таки, обидчивый, то может оскорбиться и невниманием, что с ним не общаются.

Леск, видимо, припомнила что-то из свитков, потому что уверенно замахала: «К тебе можно обращаться короче?» «Вы можете использовать любые слова, которые не являются оскорблением». Леск еще немного подумала и предложила: «Черный. Это не оскорбление?» «Нет, — ответил дракон. — А я черный?»

Рес задумался: можно ли самому о себе не знать, какого ты цвета? Слепые могут, но дракон явно зрячий. Вероятно, драконы воспринимают цвета не так, как люди. А еще некоторые мужчины вообще не различают цветов, видят мир серым. Леск так и отмахала: «Мы видим тебя черным». Дракон еще раз перевернул мясо и внимательно посмотрел на людей: «Вы можете сказать обо мне только это? Что я черный?» «Это то, что заметно издалека», — осторожно ответил Рес. Леск добавила: «Мы много чего заметили, но нужно выбрать короткое имя». Черный замер, глядя на огонь. Задумался? Смутило его, что для людей самым заметным оказалось то, чего он сам о себе не знает?

А мясо уже можно было снимать с огня, и Рес несколько встревожился — не пережарилось бы. Но дракон, еще раз принюхавшись, одобрительно кивнул — совершенно по-человечески — и легко разломил подрумяненную тушку на две части. Большую отдал людям. Сам ел очень аккуратно — отщипывал маленькими кусочками и медленно жевал с закрытым ртом. Тогда и Рес решил хоть как-то соблюсти застольные обычаи — нарезал мясо кусочками в котелок, и они с Леск ели косточками. Мясо было похоже на птичье. Жестковато, и соли не хватает но сочное — зажарено как раз так, как надо. Как побережники любят и умеют.

«Зачем вы сюда пришли?» — спросил Черный.

«Это не самый простой вопрос, — честно ответила Леск. — Зависит от того, куда мы пришли. Это промежуток?»

«Да».

«Внешний или внутренний?»

«И то, и другое. Можно вернуться в устойчивый промежуток и перемещаясь внутрь, и перемещаясь вовне».

Представилось всякое — и два наложенных друг на друга свитка, и змея, которая глотает свой хвост, и наполовину вывернутая рубаха. Хотя понятно, что все это не подходит. А Черный попытался объяснить: «Это нечто вроде зеркала, которое отражает само себя. В промежутке спокойствия это назвали бы йотвейвтвитр, а в промежутке безжалостных рекурсией».

Яснее не стало. Разве что совсем чуть-чуть. А Леск, видимо, что-то поняла, потому как задумалась — не сразу доносила мясо от котелка до рта.

Черный спросил: «Так что же вы здесь делаете?»

«Пробирались к Белому Зеву, но попали сюда, — отвечал Рес. — В нашем мире что-то не то начинается, и мы хотим хотя бы выяснить, что. Опасно ли оно».