Читаем Прямые пути полностью

Рес и сам видел острым зрением побережника, что за точка под полоской, которую правильнее назвать полосой — а еще правильнее крылом. Это был дракон. Летел, втянув шею и прижав ноги и руки к туловищу, только хвост медленно извивался в воздухе. Крыло — большое на самом деле, шагов тридцать в размахе и шагов пять шириной, — казалось сделанным не то из почти прозрачного тумана, не то из мутноватого стекла. Дракон ничем видимым с крылом не соединялся, тем не менее, двигался с ним слажено, стало быть, таки подвешен к крылу.

— Колдовство призрачных клинков, — шептала Леск. — Но как же ловко придумано, вместо клинка создать крылья. Невесомые и неуязвимые.

Ресу не верилось, что это дракон создал крыло, тем более, что управляет им, а не наоборот — слишком крыло большое и странное.

Дракон оказался прямо над людьми, пошел кругами вниз. Вдруг крыло странно заискрилось, и дракон взмыл — как будто испуганно. Шагов на пятьдесят взлетел. И оттуда, с высоты донесся тихий, но пробирающий свист, от которого посыпался иней с веток. Тут же начали быстро разгораться костер и подожженная драконом сосенка — впрочем, она скоро прогорела совсем.

А дракон, крыло которого больше не искрило, мягко опустился шагах в десяти — почти бесшумно поставил ноги на иней. Крыло немедленно рассеялось, как и не существовало его, как будто наваждение это было, видимость, а не что-то настоящее. Легко заподозрить, что крыло действительно привиделось, но дракон остался. Большой, черный как сажа, только глаза пронзительно-голубые и смотрят, как показалось Ресу, с доброжелательным любопытством.

— Здравствуй! — смело выкрикнул Рес. На языке побережников. Дракон повел головой, но не ответил, тогда Леск поздоровалась с ним на языках равнинников, южан, морян, степняков. Дракон не понимал, только по-человечески качал головой и рассматривал людей. Остановил взгляд на уже слегка обросшей инеем сладкой плитке в руке Леск. Моргнул по-кошачьи, развернулся и ушел — скрылся за каменной глыбой. Ступал он почти бесшумно — любая кошка обзавидуется.

Надо было обсудить, что делать дальше, но Рес не знал, что сказать. Леск откусила от плитки и пододвинулась к ярко горящему костру:

— А иней вокруг больше не волшебный. Дракон своим свистом разрушил узлы заклинаний.

— Но иней и дальше растет, я вижу… хотя медленнее.

— Воздух посуше стал, вот и медленнее. А в том, что растет, уже нет колдовских узлов.

— Так ты можешь смело колдовать? Может, подготовишься, мало ли…

— Я готова, хотя сомневаюсь, что смогу противостоять дракону. Впрочем, он не злой — даже чтобы пугнуть тварей поджег мертвое дерево, а ведь мог и тварь поджарить.

Да, тварей дракон пугнул лихо, почти все разбежались. Какие-то отдельные шорохи доносились, но не больше десятка в разных направлениях.

Вдалеке послышались слитные удар и хруст. Потом — шаги. Очень знакомые — Рес немедленно вспомнил первую встречу с драконами, когда они с Леск были беглецами и нарушителями древнего договора. Лежали, замирая от страха, в пристройке на сушеных травах и слышали шорох песка под непонятно чьими ногами. Давно же это было, но в памяти отпечаталось навсегда. Сейчас немного наоборот вышло — сперва увидели дракона, потом услышали его походку — на кого-то он там охотился, потому сначала крался тихо.

Дракон легко вступил в круг света от костра, в руках он держал мертвую тварь со сломанной шеей. Уселся на камень — в точности, как змеиная кошка, значит, они действительно родственны. И стал разделывать добычу: одним движением содрал с твари панцирь — как будто наизнанку вывернул, — также ловко выпотрошил. Панцирь и внутренности бросил в темноту, оттуда сразу послышались шуршание, возня и красноречивые чавканье с похрустыванием.

Леск сначала молча смотрела на ловкие и мощные движения драконьих рук, потом заговорила на языке народа пустошей. Дракон каждый раз поглядывал на нее и отрицательно качал головой — мол, не понимает. Хоть какое-то общение.

Он голыми руками разворошил костер — выгреб и разровнял горячие угли. Ничего его рукам не сделалось, как будто возился с холодным камнем, а не с раскаленными углями. Леск от удивления прервалась, но снова продолжила перебирать языки.

Рес присмотрелся к морщинкам на драконьих коленях — попытался пересчитать. Но не смог и спросил Леск:

— Сколько ему лет?

— За пятдесят.

Не старый еще. Однако непростой судьбы — на левой руке не хватает мизинца, на шее виден звездчатый шрам от стрелы или пики, других следов на теле немало. И колдун знатный — вон, с какого расстояния огнем плюнул. А еще — было призрачное крыло и был свист, который обезвредил волшебный иней.