Читаем Прямые пути полностью

Он кружил над озером расплавленного камня, наслаждался тем, как прохладные восходящие потоки омывают каждое волоконце его тела. Время от времени позволял легким вихрям закрутить и смять себя, потом неторопливо расправлялся. Было время, он и представить себе не мог, что есть на свете это озеро, что можно почти бесконечно парить, не приближаясь к другим разумным. Разве что захочешь обменяться какими-либо знаниями или умениями. Раньше в его существовании только и было, что всегда горячая каменная поверхность и надежда на ветер — что он будет не просто катить или волочить, а поднимет. Тогда можно хоть немного расправиться, распутать волокна своего тела. А дальше — как повезет, может быть, ветер аккуратно опустит на камень, может, ударит с силой и снова все запутает. Может выйти совсем плохо: столкнет с другим разумным — тогда волокна перепутаются и разумы соединятся, а они крайне редко подходят друг другу. Придется воспринимать чужие, часто неприятные и не так уж редко враждебные мысли. И ждать ветра, чтобы разделиться, иначе никак. Но, не случайся подобные встречи, не удалось бы узнать о других мирах, о способах и возможностях присоединяться к чужим сознаниям, не сплетаясь волокнами. Как это сделать в другом мире — пришлось изобретать самостоятельно.

Получилось не с первого раза. Да и когда получилось, нельзя было считать удачей — сознание попалось слабое, почти лишенное разума. Скорее всего, в тот первый раз попалось животное — но кто мог предположить, что в других мирах живут неразумные существа? То первое сознание быстро погасло — вероятно, своим вторжением он что-то нарушил, и животное погибло. Все же удалось уловить: совсем другой способ существования. Тело существа — не спутанный комок прочных волокон, способный ощущать только то, к чему прикасается. Подвижное, чувствительное — оно могло воспринимать свет, тепло, холод, прикосновения, какую-то дрожь. В то же время, волокна позволяли узнавать об окружающем мире гораздо больше, если научишься правильно разгадывать ощущения с них всех одновременно. Что особенно не понравилось у чуждого существа, так это способность испытывать боль и голод.

Пробовал еще. Целенаправленно искал сознания сложные и вскоре нашел — драконье. Был немедленно и равнодушно отторгнут. Дракон попался старый, не первая потусторонняя сила пыталась влезть к нему в душу, пожалуй, и не заметил, как защитился.

Нужно было искать что-то среднее между совсем простыми существами и высокоразвитыми, как драконы. Нашлись — люди. Разумны, но на удивление просты и грубы. Большая часть мыслей — о еде, немного меньше — о плотской любви, до сих пор непонятно, почему. Очень ограниченные существа, вероятно потому, что смертные.

Несмотря на простоту, грубость и ограниченность, люди оказались непонятными, непредсказуемыми. До сих пор трудно их использовать в своих целях, а тогда, поначалу, неудача следовала за неудачей. Когда впервые перехватил управление человеческим телом, то вскоре оно погибло. Всего лишь проверял, как тело движется, но это очень не понравилось другим людям, напугало их. И они набросились с оружием. Второй раз решил действовать осторожнее — захватив тело, не двигался совсем. Но и это напугало других людей — схватили, связали и причинили такую сильную боль, что он не выдержал и покинул захваченного. Стало ясно, что среди людей нужно вести себя, как все они. Попробовал — не удалось. Захватив тело, пошел, куда все, но люди начали издавать звуки — их способ общения. Вопросы задавали. Он тогда попытался использовать память захваченного человека, чтобы ответить, но люди разглядели по выражению лица, голосу и другим признакам, что у человеческого тела поменялся хозяин. Схватили и связали, он сбежал, не желая чувствовать сильную боль.

Стал действовать еще осторожнее — поселившись в чужом теле, не перехватывал управления, только наблюдал и накапливал знания. Видел свои ошибки, пытался снова. Каждый раз неудачно — привлекал внимание незначительными, вроде бы, действиями. То зайдет с оружием в чужой дом, то попробует на вкус камень, то скажет что-то не то. Каждый раз сбегал, не дожидаясь боли. Однажды ступил на такую надежную с виду поверхность, провалился сквозь лед и утонул в холодной воде, очень неприятно было. Даже просто наблюдать не всегда получалось — подселился как-то в побережника, а тот, благодаря обостренной чувствительности, понял, что уже не один в собственном теле, и пошел к колдунам. Обошлось без боли — напоили одержимого сонными зельями и читали заклинания. Едва удалось сбежать, не оказаться пленником какой-то маленькой вещички. До сих пор опасается людей побережья — их чувствительности, неистощимых хитростей. Другой захваченный — из южного народа песков — тоже обнаружил в себе чужое присутствие, но обращаться за помощью не спешил, колдуны его народа в первую очередь боролись с демонами, это у побережников спасали одержимого. Тогда впервые удалось пообщаться с человеком напрямую и долго. Много нового узнал.