Читаем Президенты США полностью

В начале 80-х гг. Уильям познакомился с дочерью местного судьи Элен Херрон, которая была четырьмя годами младше его. В июне 1886 г. они поженились, после чего отправились в трехмесячный свадебный тур по Европе. Как видно, состояние Тафта к этому времени было значительным, если он мог позволить себе такое путешествие. В браке родились двое сыновей и дочь. Известность получил только старший сын Роберт, который стал сенатором США и одним из лидеров консервативных республиканцев, изоляционистом и противником «нового курса» Франклина Рузвельта в 30-е гг.

Элен, которую обычно называли Нелли, так и не стала в полном смысле слова первой леди. Через два месяца после переезда в Белый дом она перенесла инсульт, от которого так и не оправилась. Тем не менее она пыталась участвовать в приемах и давать советы мужу, которые он вряд ли принимал во внимание. Несмотря на тяжкую болезнь, Элен прожила долгую жизнь. Скончалась она в 1943 г.

Между тем юридическая и политическая карьера Тафта успешно развивалась. Этому способствовали изменения в его характере. Он почти избавился от тугодумия, приобрел навыки легкого общения с людьми, полезными ему, производил впечатление эрудированного человека. Разумеется, продвижению способствовала и успешная карьера отца. Уильям считал своей целью получить место в Верховном суде США, на котором он смог бы прожить всю жизнь в достатке и почете (напомним, что эта должность была пожизненной). Он писал губернатору Форакеру письма с просьбами ходатайствовать перед президентом Гаррисоном о таковом назначении в начале 1889 г., когда в Верховном суде возникла вакансия.

Президент внял просьбе, но решил, что способный и верный ему, по заверениям Форакера, 32-летний юрист еще молод для таковой должности. Вместо нее он в феврале 1890 г. назначил Тафта генеральным солиситором — представителем правительства в Верховном суде, своего рода правительственным адвокатом. Получив высокое назначение, Тафт перебрался в Вашингтон, установил связи с ведущими конгрессменами-республиканцами и другими влиятельными лицами. Особо важным было знакомство с Теодором Рузвельтом, с которым удалось завязать дружбу, продолжавшуюся и в годы, когда Рузвельт стал президентом, и способствовавшую сохранению Тафта на вершине политической жизни.

Уильям стал генеральным солиситором, когда это место было вакантным в течение нескольких месяцев. Со свойственным ему трудолюбием он занялся ликвидацией «белых пятен». Он тщательно готовил выступления и за краткое время, когда занимал свою должность, выиграл в Верховном суде 15 дел из 18, в которых фигурировало правительство. Между тем в 1891 г. правительство Гаррисона провело судебную реформу, включавшую создание федеральных апелляционных судов в 11 создаваемых крупных округах. В марте 1892 г. Тафт был назначен федеральным судьей VI округа (штаты Огайо, Мичиган, Кентукки и Теннесси) с центром в его родном Цинциннати. Уильям возвратился в провинцию с двойственным чувством. С одной стороны, он становился самостоятельным судьей высокого ранга, значительно менее зависящим от политических перипетий, от столичных министров и конгрессменов. С другой стороны, он полагал, что надолго, если не навсегда, лишает себя возможности вращаться в высшем свете, влиять на решения важных политиков. Положительные эмоции все же преобладали. Жалованье окружного судьи не было значительным, но старший брат Чарльз, ведший успешный бизнес, обеспечил ему постоянный и высокий доход, позволивший обзавестись собственным комфортабельным домом и загородным поместьем.

В новой должности Тафт провел восемь лет, до 1900 г. Решения, которые он принимал по жалобам на приговоры судов низшей инстанции, четко основывались на федеральном законодательстве и прецедентах. Современники-юристы признают, что он был судьей компетентным, тщательно следящим за правовой практикой. Отмечалось, правда, что в делах, связанных со спорами между рабочими организациями и предпринимателями, он, как правило, становился на сторону крупного бизнеса. Так что в полной мере от политических настроений и влияний он свободен не был, продолжая тяготеть к консерваторам, несмотря на сохранявшуюся переписку и редкие встречи с Теодором Рузвельтом, который все более становился прогрессистом. Тафт признавал, что его мечтой остается получить место в Верховном суде.

Судебную деятельность Тафт вскоре стал сочетать с преподаванием. В 1896 г. он возглавил отделение права собственности в юридической школе Цинциннати, был избран профессором и еженедельно читал лекции по частному праву — тому разделу правовой науки, который регулирует отношения между частными лицами в области собственности. Он проявил определенное новаторство в преподавании, начав применять так называемый кейс-метод (метод ситуационного анализа) в своих лекциях, которые постепенно превращались в собеседования со студентами. Им предлагались случаи из правовой практики, и студенты должны были определить возможные решения и выбрать наилучшие из них, соответствующие законодательству.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное