Читаем Преодолей пустоту полностью

Теперь на картах болельщиков в моем квадрате загорится второй золотистый огонек. И я заторопился. Нельзя, никак нельзя терять время. На той же карте, явственно представил я, огоньки в других квадратах тоже удваиваются, даже утраиваются. Есть ведь у меня и очень опытные соперники. Тот же Окитава!

Я приступил к обучению волчицы. Я приглашал ее к новой игре. Правда, импульсы Маяка были редки. Или, может быть, я их редко улавливал. Возможно, волчица воспринимала их чаще, чем мое утомленное тело.

Я завладел вниманием волчицы. Дождавшись сильного импульса, кинулся в его направлении. Рывок был для волчицы неожиданным - она замерла, напрягла уши. Я вернулся и возобновил обучение. Снова, уловив вибрацию, рванулся вперед, призывая зверя за собой.

Обучение продвигалось туго. Снова и снова, уловив импульс, я делал рывок вперед. Волчица неуверенно следовала за мной, не понимая, что именно служит для меня сигналом. И все-таки раз за разом, связывая с импульсом движение вперед и подкрепляя его лаской, одобрением, я начал кое-чего добиваться.

Но вдруг... вдруг внимание ее рассеялось, она стала прислушиваться к чему-то, не слышному мне. Судя по ее поведению, это не была опасность. Волк? Самец? Не придется ли все начинать сначала?

В светлой вечерней прогалине бесшумно появился волк, довольно крупный, но не матерый. Переярок. Он испугался меня, поджал хвост и при первом моем движении исчез так же бесшумно, как и появился. Однако ушел недалеко. Он явно наблюдал за нами, притаившись где-то поблизости, и это мешало обучению волчицы. С одной стороны, она как будто стала понимать, что от нее требуется: уже сама, оглядываясь на меня, подвигалась на импульс Маяка. Но потом вдруг останавливалась, принюхивалась, прислушивалась- волчонок отвлекал ее, внимание волчицы раздваивалось между нами.

Пришлось сосредоточиться как следует, постараться подчинить ее своей воле. Через некоторое время я с удивлением заметил, что переярок не только подвигается вместе с нами, но и понял условия игры.

Прошел, наверное, час. Уже не волчица и не я, а он, переярок, задавал тон, рвался вперед. Волчица шла по его следу. Замыкал гонку я и, видимо, был не самым ловким из троих. Все-таки уже опускалась ночь, а меня даже долгие тренировки не сделали ночным существом.

Наша маленькая эстафета вышла на открытую местность, бежать стало легче, я даже умудрялся дремать на бегу, как вдруг тишину разрезал долгий высокий вой.

Мои вожатые враз остановились. Глаза их вспыхнули ярким огнем.

Вой медленно стихал где-то вдали, когда в ответ раздался новый протяжный крик. Начиналась обычная ночная перекличка: "Я здесь!.. Я есть!.."

Горло волчонка напряглось, он ждал момента, когда тоже сможет крикнуть: "Вот он я, полный сил и жизни!". Но он был еще молод, чтобы решиться крикнуть первым. Первой должна быть мать. А она молчала и смотрела на меня...

Эге, да она ждет меня! Я приложил ладони ко рту и издал "вабу" хорошо выученный долгий волчий вой: "Я здесь!.. Я здесь!".

Волчица не замедлила присоединиться ко мне, а следом заявил о себе и переярок. Так мы и подвывали, задрав головы в туманное небо - волчица, волчонок и человек...

Перекличка продолжалась. Я не мог предположить, во что она выльется в игрище или в охоту.

В oтдалении снова завыл вожак. На этот раз вой не был простым приветствием. Это был уже призыв.

Волчица и переярок насторожились. А вожак подробно, вибрируя высотами звуков, сообщал: "Животное... Больное... Движется, в направлении..." Примерно такой был смысл этого воя.

Волчица устремила на меня проникновенный взгляд: "Что же ты медлишь?".

Она не была голодна, так же как переярок.

Но охота - дело серьезное. Охотятся не только на сегодня, но и впрок, растаскивая и пряча мясо.

Волчонок вскочил, напрягся, поглядывая искоса на мать. Вот он засуетился, явно теряя терпение, последний раз взглянул на волчицу и, не оглядываясь больше, бросился туда, где начиналась прекрасная охота.

Волчица медлила, испытующе смотрела на меня, перебирая передними лапами. Наконец и она не выдержала, сорвалась с места и устремилась за волчонком. Она звала за собой и меня, но если бы я не последовал за ней, ушла бы одна. Можно было, конечно, остаться, лечь, уснуть и подождать ее, позвать, в крайнем случае. Но вернется ли она на мой зов, не уведет ли ее слишком далеко охотничий гон? И, чертыхаясь и проклиная судьбу, которая именно в эту ночь обещала стае добычу, я двинулся следом.

Вожак, как умный полководец, направлял движение, еще невидимой стаи. Животное уходило быстро, зигзагами.

Я внимательно прислушивался к вожаку.

Он уже в который раз изменил направление погони, сообщив при этом, что животное устает.

Волчица увеличила темп, оглянувшись на меня, - я начинал отставать...

Послышался треск веток - это обреченная жертва рвалась напрямик через заросли. Вот-вот я должен был увидеть всю стаю...

Но в это время раздался металлический лязг, волчица перевернулась и упала на спину. Тут же вскочила и с болью, с визгом зарычала.