Читаем Преобразователи полностью

Жрец поджал губы и аккуратно переложил Альхэ на полированные плиты пола, чтобы почти сразу, поднявшись со своего места, взять ее на руки. У Аль неожиданно начался бред, в котором Мактар с удивлением услышал смесь преобразовательских легенд и религиозных текстов. Жрец, не отпуская Альхэ, устроился на широких ступенях, ведущих к алтарю. У статуи Безымянной было удивительно задумчивое выражение лица, внимательное настолько, что даже ее служитель не мог понять, что оно означает.

Альхэ тем временем начала начитывать “Принципы”, не ошибаясь ни в едином звуке, от чего сырая темнота, струящаяся по залу, спиралью закрутилась вокруг них, постепенно густея. Мактар почувствовал, как по спине струится холодный пот – такое он видел только при явлении Безымянной, но тогда десяток жрецов, верхушка, самая элита, объединили свои усилия, и то безрезультатно. Проверять, сможет ли он пережить такой поток силы не хотелось ни капли. Усилить воздействие ограничителей не вышло, те словно заклинило.

– Альхэ! Аль, пожалуйста, – он попытался ее встряхнуть.

Практически не помогло, Альхэ сбилась на окончании слова, но такой поток голой силы такой мелочью было уже невозможно. Мактар тихо завыл, представляя, что сейчас происходит снаружи. И ведомый каким-то порывом несколько смазано и неловко поцеловал Аль в губы.

Темнота вокруг стала ледяной, но перестала сгущаться, бесконечный поток чего-то недоступного обычному разуму перестал давить на плечи. Со стороны алтарной статуи раздался скрежет, но рассмотреть, что изменилось, Мактар не мог, глаза слезились от холода. Зато четко видел Альхэ, смотревшую на него беспроглядно черными глазами, в которых то и дело вспыхивали голубоватые искры.

– Какой хороший мальчик… И что она упрямится с этой чистокровностью, не в ней же дело? – голос Аль, и без того низкий и хрипловатый, сел еще сильнее, больше напоминая шепот откуда-то из глубины. – Да не Альхэ твоя, а мать ее…

По лицу жреца прошлись неожиданно горячие руки, шестипалые ладони скользнули на плечи, одним движением опрокидывая жреца, которого перестало слушаться собственное тело. Чернота вокруг зашевелилась, отделяя от окон, из которых струился настоящий дневной свет, остались только храмовые светильники.

– Что ж вас всех так чистокровным влечет-то? Говорили родичи, что любовь к божественному иногда мешает жить нормальной жизнью. Обжигаетесь на моих потомках… Т-ш-ш, – она прижала палец к губам собирающегося что-то сказать жреца, – рассказать ты ей тоже не сможешь, я тебе запрещаю. Как давно я не чувствовала себя живой…

Мактар то и дело мысленно вздрагивал – тело так и осталось непокорным, а вот видеть такое собственнически-похотливое выражение на лице Альхэ было странно и, что и скрывать, это пугало. Настолько, что половину слов Безымянной, какая-то части сущности которой сейчас говорила через Аль, он не воспринимал. Зато прекрасно ощущал скользящие по телу ладони, слишком горячие для живого существа.

– Как думаешь, оставить ей эти воспоминания, или не стоит, м?

– Не стоит. Со мной ты и так можешь делать все, что захочешь, я – твой жрец и твоя собственность, а Альхэ будет легче без этого, – Мактар все-таки заставил себя сосредоточиться на происходящем, ощущая покалывание в руках, словно они сначала занемели, а теперь кровь возобновляла свой ток..

– Наивный… Впрочем, – она посмотрела куда-то в сторону, в первый просвет в темноте, – мы еще вернемся к этому разговору. Жаль, ты не дал ей дочитать, и у меня так мало времени… Но последний совет я тебе дам: если из-за тебя моя внучка пострадает, не важно, от твоего действия или от твоего бездействия, я тебя уничтожу. Все твои враги, которых я пока сбиваю с мысли разделать тебя на кусочки, неожиданно найдут к тебе дорогу, мальчик. Ты жив только пока ты служишь мне и Альхэ. Ты выбрал себе очень подходящее имя, Мактар, одно из его значений – “наследство”. Им ты и будешь…

Голос становился все более неразличим. Короткое касание губами шеи явно оставило ожог, но темнота вокруг становилась все светлее, а боль не уходила, только нарастала. Зато чужеродная сила стремительно покидала Альхэ. Все закончилось в один миг – и ощущение раскаленного металла на коже, и сплошной мрак вокруг, и странное состояние Альхэ. Тело Анктар обмякло, но жрец все не решался шевельнуться, удовлетворившись тем, что отчетливо слышал поверхностное и частое дыхание.

Кажется, сегодня он впервые напьется, видел где-то в задних помещениях “Черный хмель”. Только устроит Альхэ на кровати, и сразу за бочонком. Главное, быстро проскочить мимо зеркала и не рассматривать пылающую шею.

*

– Я вроде бы еще жива, нет повода за упокой пить, – пробормотала Альхэ, когда рассмотрела открывшуюся ей картину.

Мактар был откровенно пьян, отчетливый запах неразбавленного "Черного хмеля" витал в небольшом помещении, именно он и разбудил Альхэ. Себя она обнаружила не неширокой кровати, а жрец предавался возлияниям на шаткой табуретке возле нее и, что привлекло гораздо больше внимания, был замотан в одну простыню. По спине стекали редкие капли воды.