Читаем Преобразователи полностью

“Не боишься, что и за тебя возьмется?”, Рейта поймала его взгляд.

“Самозащита со смертельным исходом. Как неловко и печально, но в этом возрасте потеря контроля над силой еще случается”, повел Антар плечом, не отрываясь глядя на Макху, еле переставляющего ноги, у которого никак не получалось выйти наружу. Алхимик сделал единственный рывок, успешный, но по глазам жреца всем стало понятно – мужчину просто отпустили. Дженталь явно услышал недовольство в чужих мыслях. Надо будет присмотреть за Мактаром, раз уж жрец пошел навстречу их компании, они, так и быть, протянут ему руку. Дунха и Менху кивнули, уловив обращенную к ним мысль.

Антар смотрел в спину уходящим в храм Альхэ и Мактару и не чувствовал ревности.

*

– Больно, – было первым, что выдохнула Альхэ, когда захлопнулась дверь Храма.

Мактар помог ей опуститься на каменный, но удивительно теплый пол главного зала, поворачивая какую-то из деталей ограничителя, ослабляя воздействие. Сел рядом, подставляя плечо.

– Знаю. В твоем возрасте основная часть магического тела уже сформировалась, промять его ограничителями уже не выйдет, вот и ощущается… Зато потом на территории любого храма или природного алтаря будешь себя прекрасно чувствовать. Хотя и не как жрец…

– Я всегда считала, – она сползла ниже, устраивая голову на коленях Мактара, – что жрецы получаются из самых слабых магов.

– Основная масса – да. Но и жрецы из них такие же слабые. Чтобы в жреце было много именно храмовой темноты, он должен быть способен ее через себя провести. А для этого нужно место.

Альхэ поймала эхо мысли и вздрогнула. Детей преобразователи ценили, слишком уж высокой ценой они им доставались, а лет до десяти и вовсе были неприкосновенными. Вот только в жреческой среде, судя по увиденному, придерживались других взглядов.В ход шли все – вторые и третьи дети, полукровки, бастарды, на которых в первые же дни жизни надевались храмовые браслеты, вытягивающие необходимую для развития и жизни магию. Кто оказался способен принять в себя силу Безымянной, тот выживал. А остальные… Их даже не оплакивали, просто пожимали плечами, до следующей “попытки”. В Керэн-Лэ наличие в семье жреца было показателем статуса, не удивительно, что Мактар не слишком скучал по дому, разве что в первые дни.

– Отвратительно…

– И это говоришь ты, которая едва не выпотрошила двенадцатилетнюю девчонку? – не упустил случая он поддеть ее.

– От нее уже пахло кровью. Да и взрослеют смертные быстрее. И вообще, не напоминай мне об этом, самой тошно, что я так глупо сорвалась…

Мактар кивнул, задумчиво гладя Альхэ по волосам. Преобразовательница свернулась в клубок, рассматривая роспись на стене, узор которой переходил в узор витража. Сюжет был знаком до последнего слова, зарождение веры в Безымянную, ее явление первым преобразователям.

“Эльфы бездны несколько столетий провели на источнике в новом мире, напитываясь его тьмой. Именно тогда в их “Принципах” фраза “…и нет иного Света, кроме того, что несем я и мои родичи…”, которые произносили их предки до Пробуждения Иррэй, сменилась на “и нет ни Света, ни Тьмы, кроме тех, что текут в крови моей и моего народа”. Идущая Первой, Мин’Иррэй, последняя живущая из прошедших через портал, в тот год все-таки родила наследницу. Но отдала ей слишком много сил, медовое дерево, в корнях которого Первая давала дочери жизнь, высохло в тот миг, когда Неназываемая издала первый крик. Мин’Иррэй успела дать ей имя, но никто, кроме новорожденной, его не знал. У Белой Предводительницы родилась дочь, в жилах которой вместо крови текла чистая тьма. Говорят, что последними словами Первой были “Ты приведешь их домой, Маленькое Чудовище”.

Преобразователи, обнадеженные этим пророчеством, дали девочке все знания, которые сохранили с Перехода. Сила ее действительно ужасала, в один из дней Безымянная все-таки смогла открыть портал и ушла на разведку. С тех пор ее никто не видел”.

– Аль? Все хорошо?

– Я просто пригрелась.

– Странно, что тебе храм кажется теплым, обычно здесь всех лихорадит со страшной силой.

– Возможно, бабушкино наследие дает о себе знать, – слабо улыбнулась Анктар, – та часто брала меня с собой сюда, может, на меня и повлияло немного, пусть и не так, как на тебя.

Сейчас, когда собственной магии в теле почти не было, струящаяся по храму сила казалась теплыми руками, почему-то заставляя вспоминать детство. Может, как раз потому, что в последний раз она так ощущала себя в этих стенах, именно тогда. Альхэ повернула руку, рассматривая, как голубоватые венки на запястьях стремительно сереют. А скоро и вовсе черными станут. На Мактаре этого заметно не было, он всю жизнь провел в храмах и влияния на внешность спрятанные под ними источники силы не оказывали.

– Возможно, – он перестал так пристально рассматривать запястья преобразовательницы. – И именно это тебя сейчас спасло. Как ты себя чувствуешь?

– Мне жарко. И все тело ломит. Больше на избыток силы в теле похоже, чем на ее отток. Голова немного кружится.