Читаем Прекрасная свинарка полностью

По причинам, относящимся к технике налогообложения — а вовсе не из благотворительных побуждений, как говорилось в торжественных речах, — я учредила «Фонд Минны Карлссон-Кананен», целью которого было оказывать поддержку и способствовать развитию исключительно финской культуры (выплачивать пособия и ссуды финским патриотически настроенным литераторам, артистам и ученым). Фонд имел свои (разумеется, формальные) правление и дирекцию ради того, чтобы некоторые честолюбивые деятели могли удобно рекламировать себя, украшать список своих заслуг и получать коллегиальные за сидение в ресторанах. Фонд имел также три специальные авторитетные комиссии, которые вносили предложения о распределении ссуд. Еще в самом начале было решено не выдавать ссуды спортсменам, которых развелось так много, что всего национального бюджета им едва хватило бы лишь на одну разминку. Решили также ничего не давать и музыкантам. Эту свою принципиальную установку правление Фонда и его авторитетные комиссии объясняли тем, что финансовая поддержка музыки совершенно ликвидировала бы с течением времени благородную профессию певцов и музыкантов, странствующих по дворам, а это, несомненно, нанесло бы непоправимый ущерб нашей молодой культурной стране, которая старательно перенимает и лелеет романтическое наследие седой Европы. Директор Вихтори Лехтевя — член правления Фонда и верный страж культуры (он, между прочим, каждое лето приносил цветущую пеларгонию к подножию памятника Алексиса Киви) приводил в качестве примера потрясающую историю певца Тимо Пипинена, который мог бы стать великим тенором, если бы вдруг не обнаружилось, что у него из носа удалены полипы! Опираясь на этот пример, директор Лехтевя решительно возражал против предоставления ссуд музыкантам и певцам. В то же время он подчеркивал, что является большим другом музыки: всякий раз, когда жена его пела в ванной комнате, он спешил заткнуть уши ватой.

В это время я познакомилась с писателем Свеном Лоухела. Если не ошибаюсь, имя его многим совершенно неизвестно. Я тоже ничего не слыхала о нем, пока он сам не пришел ко мне и не представился. Явился он не за ссудой, ему нужна была другая, совершенно пустяковая помощь. Вот его собственные слова:

— Разрешите отрекомендоваться: Лоухела, литературный разнорабочий, всегда оставляющий стихи и калоши в передней издателя и предоставляющий славу тем, кто ее домогается. Вы позволите отнять у вас немножечко драгоценного времени?

Я пригласила его сесть, но он пожаловался на необходимость вечно спешить и сказал, что просидел уже восемь часов кряду. Это был лысый («В последний раз я снял волос с гребешка одиннадцать лет назад, а с плеча — только вчера, но это уж был не мой волос»), кругленький мужчина средних лет, с живым и умным взглядом ясно-голубых глаз. Мне сразу понравилась весело-непринужденная манера, с которой он представился, и его сочный язык, столь разительно отличный от нудного, суконного языка деловых людей, министров и кухарок. Он достал из кармана блокнотик и сказал:

— Ну вот, сударыня, раз уж мы познакомились, я хочу просить вас о маленьком одолжении. Нет, нет, сударыня! Не о деньгах, а о чем-то гораздо более ценном. Вы стопроцентная американка — кстати, какое ужасное слово «стопроцентная»! — и, бесспорно, сможете мне помочь. Объясните, что означает слово «pimp»?

— Женоподобный мужчина, — ответила я, рассмеявшись.

— Отлично. Это подходит к тексту. А тогда что такое «square», если речь идет о человеке?

— «Square», — это примерно то же, что чурбан, болван или остолоп.

— Прекрасно! Тоже годится. А вот еще выражение: «slap stick»?

— Это значит «рохля», парень-размазня, которому ото всех достается.

— Спасибо! Я очень вам благодарен, сударыня. Я перерыл все словари, но нигде не нашел этих слов. Право же, я и сам изрядный «Square», что давно не догадался спросить у вас. Дело в том, что мне пришлось переводить одну американскую книжку, и здесь я исключительно щепетилен: переводить так уж переводить! Не выношу, когда в литературной работе халтурят. Это слишком напоминает духовную проституцию. Ну вот, огромное вам спасибо!

— Не стоит благодарить за такую малость: всего лишь несколько слов! — возразила я, искренне обрадованная тем, что среди такого множества людей я нашла человека.

— Нет, что вы, безусловно стоит, сударыня! Даже одно-единственное слово может иметь необычайную силу: им можно начать или окончить войну, выразить благодарность или порицание, а кроме того, ведь и «вначале было слово» — лишь слово!

Так состоялось наше первое знакомство. Через неделю он вновь обратился ко мне с такой же просьбой, после чего стал в моем доме частым гостем, званым и желанным. Он выпустил ранее несколько сборников очерков и книгу путевых заметок, но в то время жил почти исключительно за счет переводов на финский язык с английского. В дополнение к трем специальным авторитетным комиссиям правление Фонда избрало Свена Лоухела экстраординарным экспертом для решения вопросов, в которых хорошо осведомленные комиссии были недостаточно хорошо осведомлены.