Читаем Прекрасная свинарка полностью

— Мадам, для такой женщины, как вы, добыть несколько лишних торговых пароходов — это сущие пустяки. Если вы согласитесь на мое предложение, то через год по линии Финляндия — Панама будут курсировать ваши собственные суда. Прошу прощения, позвольте мне немного продолжить! Я живу за счет торговли и мореплавания, как и вы, мадам. Я покупаю у вас, а вы покупаете у меня. Лукавить мы не умеем. Мы оба знаем, что только вор способен задержать вора и только закон может освободить его, как говорили мои предки. Нашим принципам чуждо вульгарное жульничество, наш идеал — чистое, всеми одобряемое стремление к прибыли. Короче говоря, давайте начнем с вами коммерческие операции, которые принесут больше дохода, чем изготовление каких-нибудь фетровых котелков, типографских красок или клейстеров… Простите, я еще немного продолжу. Я хорошо знаю, а вы — и того лучше, какой острый жилищный кризис все еще царит в этой прекрасной Финляндии, к которой я так неравнодушен. Кризис можно победить очень простыми средствами, и победительницей его будете вы, мадам Карлссон-Кананен, если только согласитесь на мое предложение и получите благословение государственных властей. Речь идет только о благословении, ни в коей мере не затрагивающем казну и не способном вызвать неприятные запросы в вашем чудесном парламенте, в этом красивом здании, куда я, кстати, охотно совершил бы экскурсию… Простите, мне осталось сказать еще совсем немного. Вы ведь знаете, кто такой был Диоген? Совершенно верно, это действительно был мой знаменитый соотечественник, который первым из великих людей стал постоянно жить в деревянном жилище, построенном так, что его можно было легко перевозить с места на место. Такая технически передовая страна, как Америка (где, кстати говоря, на жевательную резинку ежегодно расходуется больше денег, нежели на книги, — но кто же теперь стал бы заимствовать жевательную резинку?), открыла Диогена после второй мировой войны, когда для преподавания истории в своих университетах эта страна импортировала большую партию историков из Греции и предоставила им особое право говорить, в частности, об истории Древней Эллады и об ее великих мужах. Американцам более всех понравился Диоген, потому что он был изобретателем. Поскольку философ, презиравший человеческую глупость, не запатентовал свое наиболее значительное изобретение, относящееся, как известно, к области жилищного строительства, ловкие американцы подхватили его идею и начали строить легко перевозимые жилые дома — «трейлеры», которые теперь можно видеть в любом уголке Америки. Конечно, они строили не из дерева, потому что леса в Соединенных Штатах были истреблены давным-давно вместе с бизонами и индейцами, а из железа и стали. Но идея этих жилищ — Диогенова: они легко перевозятся куда угодно. Движение, скорость, перемена обстановки — вот чего требует человечество, и это гениально предугадал еще мой дальний родственник, господин Диоген. Финляндия — обетованная земля деревянных построек; но жилища должны быть передвижными, так чтобы их можно было легко перевозить: летом — на берега озер или в Лапландию, а на зиму — в Хельсинки, где, несмотря ни на что, хотели бы жить все финны. Греция же — это обетованная земля вина и винных бочек: и вина и бочек она производит гораздо больше, чем требуется ей самой. Это-то и дает мне повод предложить вам, мадам, чтобы вы начали ввозить винные бочки для борьбы с жилищным кризисом в вашей стране.

Я была готова взяться за какие угодно мероприятия, лишь бы когда-нибудь осуществить мою горделивую мечту: основать линию Финляндия — Панама. Я не сообщила Энсио Хююпия о своих замыслах, без его ведома заказала первую партию величайших в мире винных бочек и одновременно продала господину Агапитидису продукцию моих лесопильных заводов, загрузив ею два парохода. Так начался самый счастливый период моей жизни. Не скупясь, я наняла двух архитекторов, которые спроектировали из бочек жилища для одной семьи. Каждый гражданин, обладавший хоть каплей инициативы и счастливо получивший от государства заем, без труда добивался разрешения на аренду участка и на строительство. Так во всех уголках нашей страны поднялись густые всходы обитаемых бочек и для человеческого самолюбия было щекотно приятно это новое сознание «домовладельцев». В Пакила, Херттониеми, Леппяваара и Мунккиниеми селились те, кто не хотел жить на колесах, зато в Мальми, Сеурасаари, Кяпюля (Кулосаари бог миловал) и в Мянтюмяки становились табором номадизированные переселенцы, привыкшие вести подвижной образ жизни. Государственная комиссия по наименованию улиц, состоящая из известных кометологов и наименовательных советников, вновь обогатила топонимический словарь названий улиц. Так возникли улица Диогена, Бочарная улица, Цинический проезд, шоссе Винного осадка, площадка Бочарного Обруча, площадь Отвратившихся от мира и проспект Философа.