Читаем Предсказание - End полностью

Одна из заглянувших молодых сотрудниц спросила: «Вы что, нездоровы, Вера Захаровна?» На что та весьма дерзко ответила доброхотке: «Я в отличной форме», а когда та ушла, добавила вполголоса, не стесняясь Мещерского: «Я всех вас, б…, здоровее».

Мещерский подскочил на стуле – так это не вязалось с духом благонамеренности, витавшим в приемной. А Вера Захаровна как ни в чем не бывало уже спрашивала его: «Чаю хотите?» Это был лишний повод снова метнуться к окну – чайный стол с прибором для Шубина и гостей располагался как раз у окна.

Она подала Мещерскому чашку с чаем на блюдце. Блюдце было белое, фарфоровое. Ярко накрашенные красным лаком ногти Веры Захаровны выделялись на белом фоне. Ноготь на указательном пальце был обломан.

– Вы, значит, по делам туризма к Всеволоду Васильевичу? – спросила она.

– Да, мы с компаньоном, собственно…

– А вы часто за границей бываете?

– Ну, приходится. Естественно, приходится ездить. – Мещерский мешал в чашке сахар.

– Вы немецкий знаете? – спросила Вера Захаровна вдруг (ни с того ни с сего, как показалось Мещерскому) с нервной усмешкой, дергавшей ее наштукатуренные помадой губы как тик. – А что, это точно liebhaber по-немецки «любовник» или, может быть, это тоже обман, фикция?

– То есть как это тоже… не понял… кажется, да, я, правда, в немецком не очень, но…

– Пейте, пейте чай, Шубин вас скоро примет, у него совещание. – Вера Захаровна снова ринулась к окну, точно ее дернули за невидимую нитку.

Она толкнула полным бедром стол, и с него, как лист с дерева, на пол спланировал белый клочок бумаги. Мещерскому отчего-то вспомнился парижский бульвар и тот желтый лист платана, скользнувший ему под ноги, сухой и мертвый в разгаре лета. Черт возьми, они же были с Фомой в Париже! И как так вышло, что из Парижа они бухнулись, плюхнулись, вляпались прямо сюда?!

Он нагнулся, поднял листок. Там что-то было написано: какие-то три номера телефонов. А вверху стояла дата – 19 августа. Он вернул листочек на стол Веры Захаровны. И, как это водится, тут же прикинул: а какое сегодня число? А день недели какой? Тут в Тихом Городке и дни, и часы, и себя позабудешь. Сегодня было 21 августа – пятница, он увидел эту дату на электронном календаре приемной. А 19 августа была убита продавщица Куприянова. Мещерский глянул на листок с телефонами – а тут кто-то тоже кому-то названивал в тот день, как и там, в салоне красоты… Надо бы снова и поподробнее поговорить об этом с Кирой, быть может, она еще что-то вспомнит про разговор Куприяновой?

Но тут из кабинета Шубина валом повалило с совещания «руководящее звено». Вера Захаровна зашла доложить. Вернулась и сказала: «Проходите, он ждет».

Всеволод Шубин вышел из-за стола навстречу Мещерскому, поздоровался за руку. Сейчас он был совсем иной, чем тогда, в их первую встречу у мэрии, да и во вторую, в кабинете прокурора Костоглазова.

– Ну, видели город? Юля мне рассказывала о вашей совместной поездке. Понравилось у нас? – спросил он, словно того разговора в прокуратуре и не было. И убийства никакого тоже не было. Тон у него был деловой, однако какой-то вялый. – К сожалению, у меня мало времени, так что давайте максимально конкретизируем ваши планы, и чем мы можем помочь как администрация для развития туризма?

И Мещерский «максимально конкретизировал». Он ведь захватил с собой все необходимые документы, рекламные проспекты. Рассказал вкратце Шубину, что интересует в первую очередь иностранцев в «глубинке», что они предпочитают в «экотуризме», от чего шарахаются, как черт от ладана.

– Любят, понимаете, максимальный комфорт, даже в походных условиях. Ну и, конечно, чтобы не было перебоев с электричеством, как вчера.

– Авария на станции, – пояснил Шубин. – Сегодня вечером тоже будут кратковременные отключения по всему городу, они там чинят в авральном порядке. Это наша здешняя реальность – уж извините за неудобства.

Реальность… Оказывается, она может быть и такой вот…

Мещерский вздохнул и продолжил забивать мэру баки про то, как продвинуто налажены бизнес-связи у его фирмы «Столичный географический клуб» с такими жемчужинами отечественного турбизнеса, как Суздаль, Ярославль, Кижи, Ростов.

Шубин слушал, кивал, иногда говорил «это и нам стоит взять на заметку», но в общем-то… В общем-то, Мещерский видел, что все его слова Шубину сейчас по барабану. Лицо его выражало вежливый интерес, а мысли витали бог весть где.

Мещерский иссяк. Замолчал. Повисла пауза.

– Все это очень интересно и перспективно, – сказал Шубин. – Надо заниматься. Сотрудничать. М-да… А что же Фома не зашел?

– Организационными вопросами обычно я занимаюсь, а он, как мой компаньон…

– Не желает меня видеть – так, что ли?

– Нет, что вы, он столько о вас рассказывал.

– Обо мне?

– О вас всех, вы же товарищами были когда-то и… Знаете, он до сих пор очень переживает из-за смерти сестры, – Мещерский старался быть дипломатом. – Ну, и потом все эти события здесь. Убийство этой женщины, вы же все в юности были знакомы, знали друг друга. И этот Либлинг, будь он неладен. Фома уверен, что он – убийца.