Читаем Предсказание - End полностью

Она выкрикнула ему все это и сама испугалась. А он, не обращая уже внимания ни на дорогу, ни на машину, бросил руль и с размаха влепил ей звонкую пощечину. Он разбил ей нос. И кровь закапала на злосчастные фотографии. Джип съехал в кювет. Кира, не помня себя от боли и, самое главное, от неожиданности, выскочила из машины и побежала прочь, не разбирая дороги.

Над Тихим Городком сгущались сизые сумерки. Она неслась как вихрь, ничего не видя по сторонам. Он что-то кричал ей вслед – она не слышала, убегала все дальше и дальше.

Она убегала в глубину городского парка (в самый разгар скандала они как раз, оказывается, проезжали мимо. Только вот никто не понял этого, даже не обратил внимания на странное совпадение времени и места).

Когда Кира осознала наконец, где она находится, и остановилась, парк уже окружал ее со всех сторон.

Темные стволы деревьев. Сумерки. Жухлая трава под ногами. Кира стояла на краю заросшего пустыря, где когда-то размещались парковые аттракционы.

Над ее головой в густой листве раздалось мягкое хлопанье крыльев. Птица устраивалась на ветвях на ночлег. Невидимая птица, не подавшая голоса.

Кира почувствовала, что ей трудно дышать, дотронулась до распухшего носа. Полезла в сумку за бумажным платком. И внезапно обернулась – круто и стремительно. Никого. За спиной никого. Запущенная парковая аллея, уводившая к бывшему поселку ученых. Кусты.

Кира быстро пошла вперед. Парк небольшой, она помнила это, хотя и не была здесь с того самого раза. Скоро она выйдет к домам. Заросший пустырь был самым обычным захламленным мусором пустырем. В сумерках впереди проступили очертания какой-то ржавой конструкции. Кира услышала над головой тихий скрежет, словно там, в этих сизых сумерках, кто-то крутил допотопный ворот, вращая мельничное колесо. Но это была не мельница, а старая полуразвалившаяся парковая карусель.

Та самая карусель. На ржавом круге еще сохранились обрывки крепежных цепей и тросов.

Круг – здесь, в парке. И там тоже «круг», в комнате без окон. Кто же делал те фотографии? И зачем? Какой страшный и жалкий оказывается у них у всех вид во время сеанса. А они ведь этого не замечали. Им было так хорошо, жутко кайфово. И с каждым разом все лучше, лучше…

Скрежет стал как бы громче. Кира застыла на месте. Это просто старая карусель, она видела ее сто раз, даже каталась на ней маленькой. И потом вот тут на дорожке упала в обморок. Она резко глянула вверх – нет, там, на этом круге, на этой смертной перекладине, никого нет. Того, кто там был, кто бился в последней агонии, хрипя, извергая из себя кал, мочу и сперму, давно сняли и похоронили. Зарыли в землю, завалили каменной плитой. И ту, что убили здесь, зарезали на той вон аллее, – ее ведь тоже давным-давно похоронили, спрятали мертвую от живых поглубже в землю, и даже не здесь, не в городе, а где-то далеко, в другом, совсем другом месте, за сотни километров отсюда…

Кира вглядывалась в заросли кустов. Там тоже никого. Это просто сумерки, тени. И тогда, много лет назад, там тоже никого не было. Никого – ни живого, ни мертвого. Она ничего не видела, она просто испугалась тогда. Испугалась повешенного.

Ветки кустов впереди дрогнули. Словно кто-то пробирался через заросли, раздвигая кусты не на уровне человеческого роста, а чуть пониже, поближе к земле…

Кира сдавленно охнула и попятилась. Зацепилась каблуком за траву. Споткнулась, упала на колени, почти тут же судорожно рывком приподнялась и, еще не имея сил подняться на ноги, начала отползать назад, пятиться на четвереньках. Ужас – тот самый безымянный ужас ее детства поднимался в ней волной откуда-то из самого нутра, со дна подсознания, из детской памяти, которую она так старательно выдавливала из себя.

Ужас сковывал ее и одновременно подстегивал, и она уже не понимала, что с ней. Ей только хотелось убраться отсюда, уползти, забиться, спрятаться, как зверьку, в какую-нибудь нору, под землю, глубоко, чтобы это… это… невидимое, безымянное, кравшееся к ней через густые кусты, не добралось бы до нее, не убило бы, не лишило разума.

Кое-как поднявшись, она кинулась прочь. Но бежать так же быстро, как раньше, уже не могла. Ветки цеплялись за ее одежду, больно царапали, дыхание спирало в груди, Кира чувствовала, что не выберется из парка, упадет. Свалится, как и тогда в детстве в том странном припадке, который не повторялся у нее с тех пор ни разу и вот, кажется, нашел самый подходящий момент повториться.

Впереди на аллее в сумерках мелькнули яркие фары. Из последних сил она устремилась навстречу. «Спасите меня!» – ей казалось, что ее вопль наполняет собой весь парк, весь этот страшный заколдованный лес ее детства. На самом деле из ее горла вырывался лишь сиплый еле различимый шепот.

Вылетев на аллею, она буквально бросилась на капот. Это был черный «БМВ», а не самолетовский джип.