Читаем Предсказание - End полностью

И практически сразу безнадежно отстали. Они потеряли «БМВ». Можно было сразу же возвращаться несолоно хлебавши. Однако Вера Захаровна не привыкла сдаваться так легко. Она приказала водителю поездить по улицам города. И они колесили добрых сорок минут. А потом нелегкая вынесла их на проселок, ведущий к берегу водохранилища. И там, на крутом обрывистом косогоре над большой водой, они увидели «БМВ». Он стоял очень близко от края обрыва. За темными тонированными стеклами было не видно, там ли его водитель. Шофер предложил сходить проверить. Но Вера Захаровна запретила ему отлучаться.

Они сидели и ждали. «БМВ» был как на ладони. В небе над водохранилищем тлел, как костер, закат. Вера Захаровна смотрела на опускающееся за горизонт прямо в воду солнце, похожее на красное НЛО, и с тревогой думала о том, что же будет, когда совсем стемнеет. «Он настоящий маньяк», – вспоминался ей возглас Шубина. Здесь, на пустынном берегу ночью, как ей чудилось с испуга, она и пожилой шофер были в полной власти Германа Либлинга.

Там ли он, в машине? Чего ждет? Господи, она и видела-то его лишь издали, из окна… Похож ли он на того, кто сидел на той больничной каталке, кусая губы от боли? И да, и нет. Нет, нет, скорее нет, совсем не похож. А все-таки… что-то есть, что-то осталось – неуловимое. И самое главное.

Кончились все эти раздумья банально – Вера Захаровна до смерти захотела в туалет. Но нырнуть «в кусты» она так и не решилась (и вовсе не из-за своего статуса сотрудника городской администрации). Терпеть же было сущей мукой.

Солнце зашло, и словно этого самого момента и ждал тот, кого они стерегли. Мощный мотор «БМВ» заурчал (значит, водитель все это время находился в машине), автомобиль плавно развернулся на опасном пятачке над обрывом и погнал обратно в город.

Вера Захаровна все сильнее хотела в туалет. «БМВ» остановился перед рестораном «Чайка». Герман Либлинг вышел из машины и направился к дверям. Взволнованная Вера Захаровна вышла из машины и приказала шоферу не отставать от нее ни на шаг. Либлинг поднимался по лестнице. Вера Захаровна замешкалась внизу возле гардеробной. Природа властно напоминала о себе, мочевой пузырь едва не лопался. Сдавшись, она послала шофера в зал, а сама, узнав у гардеробщика, где туалет, юркнула в кабинку. Она слышала доносившуюся из зала музыку – звуки аккордеона. А потом вдруг разом все смолкло. И эта тишина ударила Веру Захаровну по нервам. Кабинка так и осталась неапробированной, зов природы неисполненным. Вера Захаровна бегом, подвертывая каблуки, кинулась в зал.

Драка… Она увидела Германа Либлинга и его противника – плотного блондина в костюме, того самого, кого она заметила еще на площади рядом с Кассиопеей. У него – такого представительного, такого благонамеренного с виду – в руках был нож. И этим ножом он бешено полоснул Либлинга и попал, задел. Вера Захаровна увидела кровь на белой рубашке. Сначала – алую полоску, вмиг расплывшееся пятно, потом вскинутую для отражения атаки мускулистую руку, потом профиль… Его лицо… Глаза…

Точно молния сверкнула. Черная молния…

Не помня себя, она бросилась вперед. Герман Либлинг был совсем близко от нее. Тот и не тот. Другой. Тот мальчишка, подросток, ученик («Не забирайте, не отнимайте его у меня!» – учительница Вербицкая точно воскресла из небытия в дымном зале ресторана и снова просила, умоляла, заклинала). Дрянной, испорченный, жестокий. Местная притча во языцех и герой городской легенды. Фредди Крюгер из тинейджерских снов. Но обликом своим похожий на античную статую, на прекрасного вероломного Антиноя. И еще на кого-то… Обвиненный в зверском убийстве, но так и не преданный суду. Фредди Крюгер, Антиной-потрошитель, мальчик с пальчик и взрослый двойник того, безымянного, кто однажды ночью, после сеанса при свечах в салоне Кассиопеи, явился Вере Захаровне во сне, напугав ее до икоты, до холодного пота и одновременно изумив, ранив в самое сердце.

Ранив в сердце…

Вера Захаровна закричала: «Немедленно прекратите!» Шофер бросился разнимать дерущихся. Подоспели другие посетители ресторана. Началась свалка, суматоха. В этой суматохе Вера Захаровна на мгновение оказалась лицом к лицу с Германом Либлингом. «Уходите, бегите отсюда, у него нож, он вас убьет!» – она не помнила, что лепетала. Бормотал язык, а мозг, сознание ее в этом словно не участвовало. Она ощущала боль внизу живота, мочевой пузырь ее жгло огнем. И она чувствовала его взгляд на себе. Он крепко сжал ее запястье. И бедная Вера Захаровна, вот уже почти двадцать лет не пробовавшая мужских прикосновений на вкус и на цвет, едва не грохнулась в обморок.

«Вызывайте милицию!» – голосила официантка, грохотали опрокинутые стулья. Герман Либлинг отпустил Веру Захаровну. Он был уже возле самой лестницы. И вот он уже внизу. Дверь за ним захлопнулась. Вера Захаровна тяжело оперлась о перила – пятидесятилетняя женщина в строгом деловом костюме государственной служащей, хозяйка и устроительница своей судьбы, одинокая… одинокая… никому не нужная баба… старая дева…