Читаем Предпоследний герой полностью

– А ты проводи меня – до выхода, – сказала она. – И возвращайся. Снимешь здесь кого-нибудь. Ты же у нас богатенький. Любая согласится.

– Нет уж!

– Ну, дело твое… В общем, спасибо за угощение. – Она опять погладила его по щеке и на секунду приникла к нему своим роскошным телом. – Приятно было повидаться с тобой.

Сеня тоже встал и бросил на стол две зеленые пятидесятирублевые бумажки. Жалко было оставлять столько еды: голодноватое детство и юность давали о себе знать. Однако он пошел следом за Милкой. Его слегка покачивало. Все-таки он изрядно выпил сегодня.

Когда они вышли на крыльцо ресторана, Милка вдруг кому-то помахала. Сеня посмотрел, кому. И заметил, что Милке ответили: изнутри изрядно грязной «шестерки», припаркованной на противоположной стороне улицы 25-го Октября, у магазина ювелирных изделий, ей сделал в ответ ручкой какой-то молодой человек.

Милка опять приникла к Сене, поцеловала его в щеку, прошептала:

– Я… Я все узнаю для тебя, что ты просил. Я все для тебя сделаю. И мы еще встретимся. Ладно?

– А это кто там – муж тебя встречает? – тупо спросил Арсений, дернув плечом в сторону «шестерки«.

– Ну зачем сразу муж? – расхохоталась она. – У меня ведь и любовник есть. – И, не дожидаясь его реакции, она побежала к «Жигулям».

Села внутрь, обняла водителя, поцеловала.

«Шестерка» сорвалась с места и рванула в сторону площади Дзержинского.

Арсений тупо стоял на крыльце ресторана. Он чувствовал себя одиноким, брошенным, всеми обманутым: Милкой, Настей, судьбой…

– Вот суки! – вырвалось у Сени.

Проходившая мимо молодая приличная дама в дубленочке бросила на него удивленно-оскорбленный взгляд.

Ужин у Насти удался.

Теперь, когда она могла позволить себе покупать продукты с рынка, кормежка у нее почти всегда удавалась. Прямо скажем, парную вырезку испортить куда сложней, чем жилистый магазинный оковалок.

Они с Сеней сидели за столом в кухне, Николенька в своей комнате играл «в стройку» – объединил в одну коробку три полурастерянных конструктора и возводил нечто невообразимое.

Арсений расслабился, размягчел – то ли от хорошей еды, то ли от коньячка. Настя не считала, сколько рюмок он выпил, но бутылка «Арарата» (тоже хорошего, с красивой пробкой и пятью звездочками) стояла полупустой.

«Сказала бы я тебе, – сыто думала Настя, – что пьешь ты как сапожник, и чавкаешь, будто не бизнесмен, а голодный зэк…»

Но воспитывать Сеню ей не хотелось. Не то было настроение – не придирчивое, а спокойно-расслабленное. Так и хочется, чтобы их посиделки на кухне тянулись вечно и всегда бы играли блики на миндально-коричневой поверхности коньяка…

Но Настя знала, разрушить очарование «послеужинья» очень легко. Достаточно сделать Арсению хоть одно замечание – и он сразу взовьется, словно Змей Горыныч. С этой своей работой он стал очень нервным. Все время хмурится, взгляд озабоченный, весь в себе. А когда особенно устанет – у него даже веко дергается. Как тогда, когда он вернулся из тюрьмы…

Тогда Насте удалось его вылечить – любовью, заботой и валериановыми настойками (Сенина же бабушка когда-то ее и научила, что лучшее лекарство от напряжения и стресса – это банальная валерьянка). А сейчас ситуация совсем другая. Тогда, два года назад, Настя была Сене нужна. Она ластилась к нему. Укутывала пледом его ноги, таскала в гостиную, к телевизору, чай с шоколадными конфетами. Присаживалась на ручку кресла, и Сеня часто засыпал, уложив голову ей на плечо и стиснув ее руку так, что немели пальцы… А теперь ему, кажется, безразлична ее любовь… И домой он не спешит. Все вечера – то на встречах, то на пьянках (которые он, впрочем, тоже именует «деловыми встречами»). Некогда Сене отвечать на Настины ласки и некогда благодарить ее за заботу – обычно он приходит так поздно, что и жена, и сын уже спят, а ужин, пусть и укутанный в три толстых полотенца, давно остыл…

И раз уж в кои-то веки выпало вместе посидеть за вечерним столом, то лучше Сеню не дергать. Не до воспитания тут. И не до придирок, когда муж сидит бледный и все время прислушивается – не зазвонит ли телефон (не знает, дурачок, что Настя аппарат отключила. Потерпит его Ванька Тау, нужно же человеку хоть иногда отдых давать!).