Читаем Предпоследний герой полностью

Предпоследний герой

С каждой принятой на грудь дозой ему становилось легче. А когда он добрался наконец до родного отдела, ему показалось: кто-кто, а вот долгобородый Ковалев ему нисколько не завидует. А может, тот и в самом деле не завидовал. Ковалев был человеком самодостаточным, а в жизни такие люди, как правило, не тратят душевные силы на зависть.

Ковалев охотно выпил с Арсением. Потом, сдерживая ликование, провозгласил: «У меня книга вышла. В «Советском писателе». Сборник очерков».

Арсений вспомнил: книгу эту Ковалев составлял, еще когда Сеня только-только в первый раз пришел в редакцию – в восемьдесят третьем году. Она уже была отрецензирована и стояла в плане, когда Сеню посадили, – то есть в восемьдесят пятом. И вот наконец в девяностом году книжка Ковалева добралась-таки до печатного станка. Это, по советским меркам, было быстро. Чрезвычайно быстро.

Сеня порадовался вместе с автором. Они выпили еще раз – за успех. Потом бородач выудил из нижнего ящика свою книгу и каллиграфическим почерком подписал на форзаце: «Когда дедушки не будет, вспоминай наш отдел и нашу дружбу».

– Почему это вас не будет? Вы еще очень долго будете, – проговорил растроганный Арсений, расцеловывая Ковалева в обе мохнатые щеки. – На радость всем нам. Дедушка вы наш!.. Дедушка советской журналистики…

– Не кизди, – оборвал его Ковалев. И немедленно перевел разговор, готовый было соскользнуть в сентиментальщину, на другую тему: – Тебе тут молодая дама звонила. Требовала тебя лично.

Арсений поморщился. После того как он связался с медицинским центром, его часто стали атаковать старые знакомые. Они возникали откуда-то из небытия, звонили по домашним, по старым рабочим телефонам… Просили помощи: для родителей, дядей, тетей, «просто хороших людей». У них с Ваней даже существовала «очередь внеочередников» – из «своих», обращающихся к ним по неформальным каналам.

– Что за дама? – поморщившись, спросил Арсений.

– Минуточку. – Ковалев стал рыться в залежах бумаг на столе и попутно комментировал: – Голос у нея, твоей дамы, звучал молодо и бархатисто. Очень просила перезвонить тебя лично – как только ты здесь появишься. Телефон твоего медцентра ее, кстати, не заинтересовал. Значит, она здорова. Гы-гы-гы. По крайней мере, в смысле онкологии. Насчет прочего гарантий, как ты понимаешь, дать не могу. Гы-гы-гы… Сейчас… У нас ничего не теряется, правда, найти все очень сложно… Вот! – Ковалев выудил из-под горы рукописей, гранок и газетных вырезок листок. – Давай, записывай!.. Стрижова Милена. Двести девяносто – тринадцать – девяносто семь.

«Ох, господи!.. Милка!.. Ей-то что от меня понадобилось?!» – подумал Сеня, послушно записывая Милкин телефон на полях подвернувшейся под руку газеты. Следующей мыслью было: «Да на фиг она мне нужна! Не стану ей звонить!..» Но тут в голове, отуманенной водкой, мгновенно пронеслось: похотливо блистающие глаза Милки, ее белое тело, плоская грудь с почти черными сосками, ее душный, влажный поцелуй… Вспомнилось, как он, Арсений, когда-то, лет шесть назад, смог преодолеть физическую тягу к этому телу – и выскочить из Милкиной квартиры… И как она молчала об этой их связи – не очень-то, в общем, и состоявшейся связи… Молчала три года, хотя, если б она рассказала, – это, возможно, могло бы спасти его…

А после первой мысли – о влажных глазах и губах Милки – появилась другая, неожиданная: «Жалко, что я ее тогда не трахнул!.. Чего побоялся?! Дурак!»

Водка кружила голову. А может, дело в том, что его отношения с Настей разладились. Разладились серьезно. И теперь, в отличие от времен шестилетней давности, Настя не понимала его. И даже, кажется, осуждала. Эх, насколько ему было бы легче, если бы она успокоила его, поддержала, пожалела…

Кажется, именно для того, чтобы как-то досадить Насте, Арсений потянулся к телефону.

Ковалев встал и целомудренно вышел из кабинета.

– Пойду, как говорит мой внук, посикаю. Гы-гы-гы.

Сеня решительно набрал семь цифр, только что записанных со слов Ковалева.

Ответили ему сразу:

– О-ой, Се-енечка! – искренне обрадовался Милкин голос. – Как здорово, что ты позвонил!..

– Ну как ты? – намеренно строго спросил Арсений.

Он привык к тому, что всем его старым знакомым теперь что-то было нужно от него. Вряд ли Милка является исключением.

– Ох, живу я без тебя плохо, – с обезоруживающей бесстыжестью ответила Милка.

– Ты что, не замужем? – усмехнулся Арсений.

– Я очень, очень хотела бы с тобой, Сенечка, повидаться, – словно не слыша вопроса, проговорила Милка.

– Зачем? – буркнул Арсений.