Читаем Предавшие СССР полностью

Впрочем, тому тоже в своё время было что вытерпеть. Но смотреть сведение личных счётов между двумя высокими должностными лицами было противно и унизительно. Для нормального человека, понимающего, что вместе с этим унижается вся страна.

Чуть менее унизительно повели себя остальные партийные функционеры. по военному смачно напишет через несколько лет: «Авангард предателей попрятавшись по щелям, послушно замолчал, не издавая ни звука протеста; Политбюро, ЦК КПСС, республиканские компартии, обкомы, крайкомы, райкомы КПСС разбежались, как крысы с тонущего корабля».[996]

Грубовато, но откровенно. Партийный аппарат, который, имея все возможности победить, позволил одолеть себя. Что они ещё заслуживают? Ведь именно они выбрали такого генсека, поддерживали его (а частично и были выдвинуты им), не меняли его, когда всем здравомыслящим было давно уже ясно, что страна падает в пропасть.

Кстати, некоторые «крысы» разбежались на заранее подготовленные позиции. Да и те кто потом оказался в рядах оппозиции тоже оказались при деле: в депутатском кресле, а то и в должности губернатора или на других вполне приличных должностях. Тем более что при первом российском президенте должности давали гораздо больше влаг, чем при его коммунистических предшественниках.

5.14. «Гражданская казнь» КГБ

5.14.1. Первое публичное наказание КГБ было проведено без суда и следствия. «Гражданская казнь» КГБ произошла буквально через несколько дней после провала ГКЧП. Вообще время с конца августа 1991 года для КГБ было как дорога на Голгофу, где это ведомство ожидало длительное распятие.

Однако сначала вернёмся на два года назад. В ГДР конца 1989 года, когда пал коммунистический режим. Служивший тогда в советской разведке в Дрездене[997] рассказывал: «Мы все уничтожили, все наши связи, контакты, все наши агентурные сети. Я лично сжёг огромное количество материалов. Мы жгли столько, что печка лопнула.

Жгли днём и ночью. Все наиболее ценное было вывезено в Москву. …

Начали громить управление Министерства госбезопасности. Мы опасались, что могут прийти и к нам….

Люди собрались и вокруг нашего здания. Ладно, немцы разгромили своё управление МГБ. Это их внутреннее дело. Но мы — то уже не их внутреннее дело. Угроза была серьёзной. У нас там документы. Никто не шелохнулся, чтобы нас защитить.

Мы были готовы сделать это сами, в рамках договорённостей между ведомствами и государствами. И свою готовность нам пришлось продемонстрировать. Это произвело необходимое впечатление. На некоторое время….

Потом через несколько часов, наши военные все же приехали».[998]

Так это было в ГДР, а теперь перейдём к нам в Москву августа 1991 года. И можно сравнивать.

5.14.2. В советские времена почти каждое ведомство имело своего коммунистического «ангела покровителя», который выполнял социальную роль сравнимую с христианскими святыми, покровителями того или иного ремесла, города и т.п.

Был такой «покровитель» и у органов госбезопасности. Но это был особый покровитель. И дело не в том, что одновременно он почитался также в советских органах внутренних дел. Дело было в том, что Ф.Э. Дзержинский был «святой» особого рода, его культ в советские времена был, пожалуй, вторым после. Почти в каждом кабинете сотрудника органов госбезопасности висел его портрет. Даже в годы перестройки, когда постепенно критика недосягаемых ранее коммунистических кумиров прошлась почти по всем из них, образ Феликса Эдмундовича оставался слабо затронутым. Грязь к нему приставала плохо, если она вообще была.

Огромная статуя «Железного Феликса» стояла в центре Москвы прямо перед центральным комплексом зданий КГБ СССР. Она лучше всякой вывески указывала, где находится ВЧК-КГБ.

5.14.3. Именно эта статуя и была выбрана для публичного унижения КГБ., ещё улетая 21 августа в Форос получил сообщение «о начавшихся беспорядках в городе, и в частности, на Лубянке, у памятника Ф.Э. Дзержинскому. Группа экстремистские настроенной молодёжи потянулась на площадь, раздавались призывы к захвату здания Комитета госбезопасности, высказывались угрозы разрушить памятник».[999]

деликатно обходит молчанием вопрос, как он реагировал на эту информацию. Ведь, все же, председатель КГБ СССР и должен заботиться о ведомстве и его сотрудниках. Но, видимо, его волновало уже другое. Своя рубашка ближе к телу, чем чужая статуя. Тут же он признает, что какие-либо решительные действия в защиту власти вообще не были предприняты.

А события между тем нарастали. Предоставим слово заместителю председателя КГБ СССР. писал: «Начальник комендантской службы В.Г. Опанасенко докладывает, что толпа на площади собирается идти на штурм КГБ. На стенах зданий пишут обидные лозунги, окружили памятник Дзержинскому.

— Что делать?

— Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не применять оружие. Закрыть все ворота и двери, проверить решётки. Будем обращаться к московским властям и милиции. (Момент унижения, затянувшийся на два дня!).

Отыскиваем милицию, но она на выручку не спешит…..

Всем командует, а милиция приглядывает за порядком…