Читаем Предавшие СССР полностью

«Я считаю, — писал. — что XX век закончился 19-21 августа 1991 года. И если выборы первого свободно избранного Президента России — событие общенациональное, то провал августовского путча — событие глобальное, планетарное».[903]

С трудно не согласиться, особенно, если не зацикливаться на его упорном желании свалить все на ГКЧП. Тот злосчастный трехдневный комитет был лишь катализатором давно уже начатого процесса распада.[904]

Как известно, 17 марта 1991 года в стране состоялся референдум. Подавляющее большинство высказалось за сохранение Советского Союза. «На поверку вышло, — писал. — что референдум провели как бы для отвода глаз, а для руководителей его результаты вовсе и не имели никакого значения. Подумаешь — воля народа! Когда с ней считались те, для кого главным всегда была лишь патологическая жажда власти!».[905]

Сказано жёстко. Но, разве не так и получилось? Ведь волю народа действительно проигнорировали.

5.13.2. Председатель КГБ СССР вошёл в состав ГКЧП. Вошёл и стал одним из наиболее активных его членов. Именно его называл основным вдохновителей создания государственного комитета по чрезвычайному положению и самым опасным гэкачепистом.[906] Почти комплимент, особенно в глазах противников.

Разумеется, так считал не только первый российский президент. Валерий Легостаев писал: «…Сейчас становится ясно, что именно сыграл в августе 91-го главную роль в запуске всей акции ГКЧП».

Хотя, в тоже время, первый президент РСФСР и отмечал, что крючковский вариант ГКЧП носил осторожный характер. «КГБ, как главный мотор путча, не хотел марать руки в крови, надеясь выжать победу лязганьем гусениц, ну и, возможно, парой предупредительных выстрелов из пушки».[907] Хотели как лучше, получилось как всегда. Расхожая фраза, но как она уместна в этом случае. Хотели предотвратить развал страны, а на самом деле только ускорили этот процесс.

Как КГБ СССР готовился к ГКЧП? Действительно многие в КГБ готовились к 19 августа 1991 года. И было почему. В этот день исполнялась десятилетняя годовщина создания группы специального назначения КГБ СССР, получившей название «Вымпел». Закрытое торжественное собрание намечалось на 19 августа 1991 года. На собрании планировалось вручить знамя, наградить орденами и медалями. Но этот праздник пришлось отменить.

Это шутка. Реальная подготовка к чрезвычайному положению в недрах КГБ можно сказать не велась. Решение принимал почти исключительно лично, а перед этим он лишь давал указания по подготовке, не особенно расшифровывая цели возможного использования результатов подготовленных мероприятий. Хотя догадаться о подготовке было не сложно. Уже не раз союзные власти подходили к тому, чтобы решиться совершить нечто подобное. А на окраинах страны уже и совершали (вспомним, например, Азербайджан и Прибалтику).

При этом, следует отметить, что КГБ относился к числу государственных структур (наряду с министерствами обороны, внутренних дел и некоторыми другими ведомствами), которые должны были всегда быть готовы к введению чрезвычайного положения. А это требует постоянной отработки навыков и постоянной проверки готовности. Так что трудно выделить готовность вообще от подготовки к конкретному перевороту.[908]

Тем более, что сам неоднократно говорил о возможности введения чрезвычайного положения. «По многочисленным свидетельствам, генсек до отъезда на отдых в Крым дал поручение Министерству обороны, КГБ и МВД „проанализировать обстановку, посмотреть, в каком направлении может развиваться ситуация, и готовить меры, если придётся пойти на чрезвычайное положение“.[909]

Говорить-то говорил, но ввести окончательно не решался. Ближайшее окружение уже имело неоднократный опыт даже в 1991 году, когда вроде бы давал указание начинать зажимать гайки, но как только противники решительных мер начинали на него давить, он тут же играл сигнал «отбой». Это уже раздражало более решительных.

Из мемуаров следует, что толчком к решению создать ГКЧП, был подготовленный проект Союзного договора, который 20 августа предстояло подписать представителям некоторых союзных республик (так называемый новоогаревский процесс).[910] Сразу возникает мысль, а хотел ли подписывать такой договор? Может он, поэтому и поехал отдыхать, чтобы в его отсутствие все, что нужно сделали другие? Ведь именно так он поступал неоднократно ранее. Тем более, что многим была известна одна особенность : он не любил прямо говорить, что хочет, предпочитая, чтобы собеседники сами догадывались. Так проще уходить от ответственности, если дело кончится неудачей.

Давно известен приём контраста злого и доброго следователей. Точно также можно было бы сыграть и в отношении договора.

Косвенно это признают даже некоторые ярые противники ГКЧП. «О своих планах вернуть на место после победы путча, — писал, — ГКЧП, конечно умалчивал. Это он от скрывал. Но эту игру разгадал. Сначала якобы устраняем, путч побеждает, а с возвращением устраняем ».[911] Вполне походит на правду.