— Ищу подходящих людей для одного заказа. Очень даже выгодное дельце. Для меня, для тех, кого я найду, и для заказчика…

На его лице я прочел явный интерес. Может, потому, что на попке Юдит его рукам больше пока нечего было делать, он ткнул меня толстым указательным пальцем в грудь.

— А пупок у тебя не развяжется, дедуся, а?

Я схватил его руку, опустил ее вниз и резко вывернул его указательный палец в сторону, приветливо глядя ему при этом в глаза.

— Сколько же тебе сегодня исполнилось, Фред? Похоже, для моего дела ты пока еще не годишься, а? Ну ничего, не расстраивайся, давай я хоть угощу тебя пивом!

Его лицо исказилось от боли. Когда я отпустил его руку, он покачнулся. Интересно, что он будет делать — бросится на меня или предпочтет выпить со мной пива? Его взгляд упал на Юдит, и я понял, что будет дальше. Его примирительное: «Ладно, давай выпьем» — было отвлекающим маневром, в ту же секунду я почувствовал удар в грудь. Но я успел пнуть его коленом в пах. Он скорчился, держась обеими руками за мошонку. Когда он выпрямился, я изо всех сил ударил его правым кулаком прямо в нос. Он вскинул руки, чтобы защитить лицо, потом опустил их и удивленно уставился на свои окровавленные ладони. Я вылил ему на голову пиво из его стакана.

— Твое здоровье, Фред!

Юдит отступила в сторону, остальные посетители притихли. Только хозяйка активно вмешалась в конфликт:

— А ну-ка марш отсюда! Драться — на улице! — Она уже готова была оттеснить меня к выходу.

— Ну что вы, драгоценнейшая! Мы же пошутили, разве вы не видите? Мы же друзья, верно, Фред?

Фред кивнул, вытирая кровь с губ, и поискал глазами Юдит. Хозяйка, окинув быстрым взглядом свои владения, убедилась, что в зале опять воцарились спокойствие и порядок.

— Ну ладно, тогда выпейте по рюмочке. Я угощаю, — примирительно сказала она. У нее все было под контролем.

Когда она вновь принялась хозяйничать за стойкой, а Фред потащился в туалет, подошла Юдит, с тревогой глядя на меня.

— Это он был тогда на Солдатском кладбище, — тихо произнесла она. — Вы как — в порядке?

— Он, кажется, сломал мне пару ребер, но если вы согласны с этой минуты называть меня просто Гердом, я это как-нибудь переживу. А я бы называл тебя просто Юдит…

Она улыбнулась:

— Это же чистый шантаж! Но так и быть, я согласна. Я сейчас представила тебя в плаще.

— Ну и как?

— Тебе не нужен никакой плащ.

Вернулся Фред. В туалете перед зеркалом он придал своему лицу выражение досады и раскаяния и даже извинился.

— Для своего возраста ты неплохо машешь руками! Мне очень жаль, что я сорвался. Понимаешь, жизнь — довольно грустная штука, когда у тебя никого нет, а в день рождения это особенно чувствуешь…

Под маской его фальшивого дружелюбия таились коварство и обманчивое обаяние венского сутенера.

— Ладно, Фред, меня тоже иногда заносит ни с того ни с сего. Вот с пивом вышло нехорошо — это было лишнее. Но так получилось… — У него все еще были мокрые, слипшиеся волосы. — Ты уж не сердись. Я редко срываюсь с цепи — только из-за женщин.

— Ну, что будем делать? — спросила Юдит, невинно хлопая ресницами.

— Сначала отвезем домой Фреда, а потом я отвезу тебя, — решил я.

— Вот правильно! — поддержала меня хозяйка. — Фредль, ты уж сегодня не садись за руль. А машину потом заберешь. Возьмешь такси.

Мы загрузили Фреда в мою машину. Юдит поехала за нами. Фред сказал, что живет в Юнгбуше, «на Верфтштрассе, рядом со старой полицией», и попросил высадить его на углу. Мне было плевать, где он не жил. Мы поехали через мост.

— А это твое «выгодное дельце» — может, и мне там что-нибудь отломится? Я тоже занимался всякой там безопасностью, даже для одного здешнего большого завода…

— Мы еще успеем обо всем поговорить. Если ты парень не промах, я с удовольствием тебя возьму. Позвони мне. — Я выудил из кармана куртки визитную карточку, настоящую, и протянул ему.

На углу я его высадил, и он, слегка пошатываясь, взял курс на ближайшую пивную. В зеркале я еще видел машину Юдит.

Проехав по кольцу и обогнув водонапорную башню, я повернул на Аугустен-анлаге. Я ожидал, что за Национальным театром она моргнет мне на прощание фарами и поедет домой. Но она продолжала ехать за мной на Рихард-Вагнер-штрассе и до самого моего дома. Не выключая мотора, она ждала, пока я припаркуюсь.

Я вышел из машины, запер дверцы и направился к ней. Меня отделяли от нее всего семь шагов, и в эти семь шагов я вложил все свое мужское обаяние, накопленное за время упомянутой второй весны. Я склонился к ее окну, презрев опасность ревматизма, и указал рукой на свободное парковочное место.

— Я надеюсь, ты поднимешься на чашку чая?

11

Спасибо за чай

Пока я делал чай, Юдит ходила по кухне взад-вперед и курила. Она все еще была взволнована.

— Ничтожество! Какое ничтожество! — сказал она. — А как мне было страшно тогда на кладбище!

— Тогда он был не один. И признаться, если бы я не успел вовремя осадить его, мне тоже было бы страшно. Я думаю, Мишке был далеко не первым, кого он в своей жизни избил.