Читаем Право хищника полностью

— Я стараюсь, милый, но у меня пока что не получается победить свою природную красоту. — Маняша прильнула к мужу всем телом, и он чуть не упал. — Мы должны ценить каждое мгновение, проведённое вместе. Как страшно жить. Ведь кроме Нины Палны в Охотках теперь орудует ещё Лиса-убийца. — Свинья перешла на шёпот. — И судя по всему, эта Лиса — маньяк. Убила курицу прошлой ночью без всякой цели. Она ведь её даже не съела, просто бросила во дворе!

— Ты кое-чего не знаешь об этом убийстве, Маняша, — сказал мини-пиг. — Вернее, всё, что ты знаешь, — это со слов кур и собак, сама-то ты ничего не видела, ведь у тебя такой крепкий сон, прямо как у младенца. Это потому, что твоя душа чиста и невинна. Поэтому ты так хорошо спишь. И посапываешь так сладко, прямо как …

— А сам ты разве не спал? — Маняша так удивилась, что даже не дослушала комплимент. — Ты видел, что случилось в курятнике?

— Мне, знаешь ли, любимая, не спалось. Всё думал про твой лишний вес и начинку из орехов, мёда и яблок … Поэтому я кое-что видел. Кое-что очень странное. — И он рассказал жене про всё, что видел.

— Как страшно жить! — тихо взвизгнула Маняша, выслушав мужа. — Никому нельзя верить. Кругом враги.

— Смотри-ка, любимая, скворец в костюме цыплёнка полетел прямо в курятник.

— Бедняжка! — сказала Маняша. — Они же его заклюют. Они чужих птиц не любят.

— Не заклюют, — ответил Пятак. — Они слишком тупые. Они подумают, что он настоящий цыплёнок.

Маняша проводила скворца своими маленькими глазками-бусинками, в которые так любил смотреть мини-пиг в солнечные летние дни. В лучах солнца глаза Маняши обычно сверкали, как драгоценные бисеринки …

— Слышь, Пятак, — сказала Маняша, — а этот скворец — не шпион, случайно? Зачем он вообще прилетел в курятник в костюме цыплёнка?

* * *

Скворчонок боялся, что Маняша окажется права и куры его не признают и сразу же заклюют. Но всё обошлось. Когда он влетел в курятник, Петюня, куры и цыплята скандировали: «Стоп бульон!», «Курдушат!» и «Курубивают!». Скворчонок присоединился к общему хору — и никто ничего не заподозрил.

— Курдушат! — прокричал в очередной раз Петюня.

— Курубивают! — отозвались его жёны и дети.

— Кто кур душит? Кто курдушит? Ктокурдушит? — вопросил Петюня. — Кто кур убивает? Кто курубивает? Ктокурубивает?

— Лиса курдушит! Нина Пална курубивает!

— Лиса — кошмар! — завопил Петюня. — Лиса — маньяк!

— Лиса — не подруга! — вдруг выбилась из общего хора одна из кур. — Лицо Лисы неподвижно! Оскал Лисы страшен!

Скворчонок изумлённо уставился на орущую курицу. Выглядела она точно так же, как все остальные, но Скворчонок вообще не отличался умением распознавать лица, и все куры в курятнике казались ему близняшками. Зато к распознаванию голосов у него был особый талант. И этот голос он узнал бы из миллиона других. Это была Кура-четыре. Та самая, которая склевала все его орешки в полицейском участке. Та самая, которую вроде бы убила Лиса.

— Лицо Лисы неподвижно? — повторил Скворчонок куриным голосом, но с вопросительной интонацией.

Вообще-то он умел говорить и фразы собственного сочинения, но обычно этого не делал. Потому что его старый дедушка Скворушка когда-то объяснил ему — и эти слова навсегда врезались в память, — что нет лучшего способа выведать что-то у зверя, чем повторять его собственные слова. Тогда зверю кажется, что он говорит сам с собой. А себе любой зверь доверяет безгранично. Поэтому постепенно зверь выболтает все тайны — главное, спокойно и точно повторять за ним ключевые слова.

— Лицо Лисы было абсолютно неподвижно! — подтвердила Кура-четыре. — О, это было так жутко! Увидеть каменное лицо убийцы!..

— Оскал Лисы страшен? — уточнил Скворчонок куриным голосом.

— О, очень страшен! Страшнее, чем в первый раз, когда Лиса утащила меня в Дальний Лес. В тот раз я даже не поняла, что случилось. Но этой ночью … я думала, пробил мой смертный час. — Курица разразилась квохчущими рыданиями. — Я даже упала в обморок, как только взглянула в неподвижные глаза убийцы!

— Пробил смертный час, — повторил Скворчонок и на всякий случай всхлипнул.

— О да! Наша бедная, бедная Кура-пять! Этой ночью её смертный час пробил! Её убило чудовище! Её убила чокнутая Лиса!

— Курубивают! — завопили все хором. — Курдушат! Курдушат!

— Нина Пална курубивает, — сказал Скворчонок, чтобы постепенно перевести разговор на интересовавшую его тему: чего Нина Пална боится и о чём мечтает. — Нина Пална курдушит!

Все куры вдруг затихли и, подозрительно сощурившись, уставились на Скворчонка. Он и сам понял — но было уже слишком поздно, — что повторил фразу неточно. Кажется, куры ни разу не говорили, что Нина Пална «курдушит». Только «курубивает».

— Как это? — Петюня спрыгнул с насеста и, тряся гребнем, направился к Скворчонку. — Как это как это как это как это?! Нина Пална кур не душит!

— Курнедушит! Курнедушит! Курнедушит!

— Нина Пална кур рубит, — сообщил Петюня, подойдя вплотную к Скворчонку.

— Куррубит! Куррубит! Куррубит!