Петюня вдруг вытянул шею, ухватил Скворчонка клювом за крыло и резко дёрнул. Маскировочный костюм затрещал по шву — и пушистая жёлтая ткань с одной стороны обвисла, оголив серо-бурые перья Скворчонка.

— Пр-р-р-р-р-реда-а-а-а-а-тельство, а-а-а-а-а! — завопил Петюня и крепко ухватил Скворчонка чешуйчатой жёлтой лапой. — Чужой в кур-р-р-ря-а-а-а-атнике!

— Скворчонок … — изумлённо сказала Кура-четыре. — Петюня, это Скворчонок. Он не чужой. Он из Дальнего Леса. Я его знаю.

— Скворец в кур-р-р-ря-а-а-а-атнике! — заорал Петюня ещё пронзительнее. — Скворец-убийца из Дальнего Леса-а-а-а-а! Мухтар, сюда! Полкан, сюда!

— Нету их, дядя Петя, — тоненько тявкнул кто-то из будки. — Они ушли в Дальний Лес.

— Нас тут убивают, а они ушли! — возмутился Петюня. — А ты кто вообще такой?

— Я новая собака. — Из будки вылез щенок и отряхнулся. — Охотничьей породы.

У щенка были длинные уши и непропорционально большие лапы.

— Ты что, новый Полкан? — вытаращил глаза Петюня. —

Но ты же совсем сопляк!

— Я не сопляк, а щенок, — оскалился щенок. — И зовут меня Граф. Я скоро подрасту и буду вместо Полкана. Меня Нина Пална специально завела ему на замену. Полкан уже старый, он плохой охотник. Потерял форму. А я — ужасно породистый и охотничий, у меня даже родословная есть. Со мной на лисиц ходить, на волков, на любого зверя …

— Ну, раз ты такой охотничий — давай хватай этого вот скворца-убийцу. — Петюня слегка встряхнул зажатого в лапе Скворчонка. — Пока он тут всех нас не задушил.

— Но он не убийца! — возразила Кура-четыре. — Он безобидный, я его знаю!

— Такой же безобидный, как твоя подруга Лиса? — сверкнул глазами Петюня.

— Вообще-то, я думаю, — щенок Граф наклонил голову набок, разглядывая Скворчонка, — он и правда не похож на убийцу.

— Твоё дело — не думать, а хватать и тащить Нине Палне, — строго сказал Петюня. — Если, конечно, ты и правда охотничий, а не какой-нибудь там комнатный.

— Это я-то комнатный?! — возмутился Граф. — Да я!.. — И он неуклюже ломанулся к Петюне, выхватил у него Скворчонка и, зажав его в зубах, понёсся на кухню к Нине Палне.

— Она же из него бульон сварит, — прошептала Кура-четыре, глядя вслед Графу и Скворчонку.

— Вот и хорошо, восторжествуем мы над врагами! — бодро ответил Петюня. — Ещё не хватало, чтобы всякие мерзкие лесные птицы безнаказанно у нас тут топтались.

— Восторжествуем! Восторжествуем! — подхватили куры. — Безнаказанно! Безнаказанно!

<p>Глава 8, в которой Дальнему Лесу объявляют охоту</p>

Мутный, расплывчатый силуэт зверя во мгле. Лица не видно. Он осторожно крадётся к курятнику, опустив голову и прижимаясь к земле, стараясь слиться с травой и собственной тенью, стараясь быть незаметным. Он двигается стремительно, но в то же время плавно, без суеты. Повадки хищника. Повадки профессионального киллера.

Вот он уже совсем рядом. Он замирает. Он выбирает, кто станет сейчас его жертвой. Едва заметно приподнимает переднюю лапу в пружинистой хищной стойке. Готовый к прыжку. Предвкушающий вкус и запах куриной крови. Вот он задирает свою хищную морду к полной луне — а заодно и к камере наблюдения, так что теперь его можно наконец-то хоть чуть-чуть разглядеть. О, как знаком Барсуку Полиции этот мечтательный взгляд на луну перед молниеносным броском — короткий магический ритуал, исполняемый ночью зверем-убийцей. Преследуя преступников, Барсук наблюдал за таким ритуалом не раз. Что им луна? Почему они как будто испрашивают у неё разрешения на убийство? Возможно, им кажется, что там, на луне, живёт коварный, кровожадный бог хищников? Барсук-то, конечно, знал, что на луне никто не живёт и что луна — это просто головка сыра, которую каждый месяц постепенно обгладывает Злой Дух Сыча и которую всякий раз создаёт заново Добрый Дух Леса … Однако преступники, в массе своей звери необразованные и суеверные, вполне могли верить во всякую чепуху. И перед каждым убийством молиться несуществующему хищному богу, таращась в ночное небо неподвижными, немигающими глазами … какими-то совсем уж неподвижными … и совершенно немигающими …

— Поставь-ка на паузу, Скат, — потребовал Барсук Старший, и хищник покорно застыл на экране корневизора.

— Зачем остановили запись? — недовольно проворчал Мухтар. — Зря время тер-р-р-р-ряем!

— Увеличь-ка мне, Скат, лицо подозреваемого, — проигнорировал Мухтара Барсук. — Так, очень хорошо … И ещё увеличь немножко … Смотри-ка, Гриф, внимательно на лицо, ты ж у нас эксперт …

— Как любопытно, — загадочно кивнул Гриф Стервятник. — Очень прелюбопытно …

— Ежу понятно, что на экране — Лиса, — возмутился Мухтар. — Чего её увеличивать? Что в ней любопытного?

— Лиса-то лиса, — пробурчал Барсук, — да вот только наша ли?

— А чья же ещё? — Мухтар наклонил голову набок.

— Возможно, из Ближнего Леса какая-нибудь приблудная, — предположил Барсукот.

— Или, скажем, сельская, — сказал Барсук Старший.

— Какая такая сельская? — Мухтар наклонил голову на другую сторону. — У нас в селе Охотки лис нету!

— Как бы то ни было, качество изображения очень плохое, — высказался Электрический Скат.