Читаем Правитель империи полностью

— О, и еще как! Это потрясающе интересно. Вы знаете, ферма существует всего лишь пять лет, а средние показатели я имею в виду урожайность различных культур, надои молока и прочее — выше, чем в зажиточных частных хозяйствах. И это ведь при условии, что ферма находится в полосе пустынь и что ирригация там пока все еще несовершенна. Вот, не изволите ли полюбопытствовать? Примерный план книги.

Я бегло просматриваю протянутый им листок бумаги. Что ж, ничего не скажешь, логично, занимательно, полезно.

Да-а, с одной стороны, его предложение, вроде бы, прямо связано с нашей помощью Индии, с пропагандой этой помощи, а с другой — индийский журналист, советское посольство… Щекотливо, ведь верно? Могут сказать: „Купили!“…

В таких случаях, как этот, особенно остро чувствуешь недостаток опыта, незнание уже сложившейся практики.

— Вы знаете, мистер Картенев, — прерывисто шепчет он, ни одно правое издательство такую книгу не опубликует. А левые — все нищие.

Мне страшно хочется сказать ему что-то теплое, ободряющее. Ведь я же вижу, что это честный, порядочный человек, друг. Я уверен в этом на девяносто девять и девять десятых процента.

Но я отвечаю ему так, как, видимо, отвечают в таких случаях все третьи секретари всех посольств:

— Вы, пожалуйста, оставьте этот планчик у меня. Я подумаю, посоветуюсь, и, скажем, через недельку сообщу вам свое решение…

Со стороны все это выглядит убедительно, солидно. А по существу маленький и слабо ориентирующийся в обстановке чиновник становится в царственную позу дипломата великой державы.

И вдруг, махнув рукой на все этикеты, я улыбаюсь моему новому знакомому и говорю:

— Знаете что? Вообще-то от меня мало что зависит, но я от всей души постараюсь вам помочь. Как вы думаете — какой вариант был бы для вас наиболее подходящим?

— Видите ли, — в раздумьи, неуверенно отвечает он, — если бы вы смогли купить у меня тираж этой книги…

— А сколько это будет стоить?

— Ну, если отпечатать десять тысяч экземпляров, это будет что-нибудь около пяти тысяч рупий.

Мы тепло прощаемся. „В конце концов, — думаю я, когда он уже ушел, черт с ними — с деньгами. В конце концов, это мой трехмесячный заработок. ничего страшного“, — твержу я себе и поднимаюсь на второй этаж, к Раздееву…

Мой рассказ о предложении свободного журналиста Раздеев выслушал молча. Когда я закончил, он посидел еще так, молча, некоторое время. резко встал, и заложив руки в карман пиджака, заходил по комнате. остановился передо мной, слегка раскачиваясь сноска на каблук, и, чуть ли не с улыбкой, начал: