Читаем Правитель империи полностью

— Вероятно, в большинстве вопросов вы и правы, господин Картенев. Но идея всемирного правительства — гениальна. Вы посоветуйтесь с господином послом, а я еще как-нибудь заскочу к вам. Честь имею!

И он спешит к выходу, подобрав полы своего белого балахона обеими руками…

В коридоре встречаю советника Карлова и вкратце рассказываю ему о раннем визитере. Карлов смеется:

— Бьюсь об заклад, что этот ваш „Кактус“ до вас побывал в английском, американском и еще в нескольких посольствах или сейчас туда направился. А как же иначе! Вопрос о всемирном правительстве требует весьма широких международных консультаций…

Не успел я вернуться к себе и приняться за справку о процессе монополизации прессы Индии, как снова звонок.

— Виктор Андреевич! — опять дежурный. — Тут к вам еще один журналист на прием просится. Что ему сказать?

И вот передо мной невысокий, худощавый человек в стареньком дхоти, в стертых кожаных босоножках — из тех, которые держатся на одном большом пальце ноги. Редкие, седые, длинные волосы — чуть не до плеч. И добрые-добрые, усталые глаза.

— Понимаете ли, мистер Картенев, — говорит он застенчивым глухим голосом, — я свободный журналист.

— Простите?..

— Ну, видите ли, я не работаю в штате редакции определенной газеты или журнала, а пишу по заказу.

Он торопливо раскрывает передо мной дешевенькую бумажную папку, в которой аккуратно подшиты газетные вырезки — его статьи.

— Вот это, например, „Земельная реформа и горсть риса“. А это, торопится он, словно боится, что я его перебью, это — „Сколько земли надо одному человеку“, — о помещиках Севра Индии. А это интервью с министром сельского хозяйства нашей страны. Вы, конечно, знаете, что с помощью Советского Союза в Суратгархе создана образцово-показательная государственная ферма.

Я беру у него папку, листаю. Есть вырезки совсем свежие, есть более старые, но тематика у них одна: сельскохозяйственные проблемы Индии.

— Насколько я смог понять, — ободряюще говорю я, — Вы специализируетесь на проблемах, так или иначе связанных с хлебом, а точнее, с рисом насущным.

Чем-то этот человек вызывает во мне симпатию. Чем?

— Истинно, — поспешно соглашается он. И добавляет: — Уже двадцать лет, как я занимаюсь только этой тематикой!

Мы еще раз встречаемся взглядом. И я вдруг понимаю, что передо мной голодный, да-да, голодный трудяга пера.

— Вы знаете, господин Картенев, я хотел бы написать книжку о госферме, созданной с вашей помощью.

— Это интересно, — говорю я.