Существующая как независимое государство с 1291 года, Швейцария считает себя старейшей демократической страной в мире. Двухпалатный парламент и общие принципы государственного устройства во многом напоминают основные положения американской и британской конституций. В нижней палате, или Национальном совете, заседают двести представителей, которых избирают пропорционально численности населения в двадцати шести кантонах. В верхнюю палату — Совет кантонов — входят по два представителя от двадцати кантонов и по одному от шести «полукантонов». Вместо того чтобы выбирать премьер-министра из рядов правящей партии, уполномоченные обеих палат раз в четыре года избирают семерых членов высшего исполнительного органа власти — Федерального совета, или правительства; места в нем распределяются пропорционально количественному представительству политических партий. Каждому члену совета передается в управление департамент или министерство, а президент выбирается из числа членов совета на ротационной основе сроком на один год.

Несмотря на то что в свои сорок пять Альфонс Марти был самым молодым членом Федерального совета, он не собирался ждать шесть лет, когда до него дойдет очередь занять президентское кресло. Он уже создал себе имидж крестоносца — сперва в своем Женевском кантоне, который он очистил от какой-никакой организованной преступности, а потом и на международном уровне, провозгласив кампанию против американской практики чрезвычайной экстрадиции.

Холодным утром в пятницу, сидя за широким столом, он просматривал бумаги и вдруг понял, что вот он, его мандат на президентское кресло.

Десять минут назад компания «Суисском» прислала список входящих и исходящих звонков по номерам Маркуса фон Даникена. Всего звонков было тридцать восемь. Большинство номеров принадлежало коллегам инспектора из Федеральной полиции. Свой номер Марти отметил трижды: в 8.50 — когда ему передали список лиц на борту самолета ЦРУ, перехваченный «Ониксом», в 12.15 — когда американский самолет запросил посадку на швейцарской земле, и в 13.50 — когда фон Даникен позвонил, чтобы скоординировать поездку в аэропорт.

Проводя пальцем далее по списку, Марти остановился на коде 001. Соединенные Штаты. Код города — 202: Вашингтон, округ Колумбия. Номер принадлежал ЦРУ.

Вот оно, доказательство!

Он отложил бумаги и позвонил следователю, с которым говорил вчера вечером, — Харденбергу:

— Где фон Даникен? Мне необходимо с ним поговорить.

— Пятнадцать минут назад он вместе с Куртом Майером вылетел вертолетом из Цюриха в Давос, — услышал он в ответ.

— В Давос? — У Марти вытянулось лицо. — Зачем?

— Мы вышли на след Джонатана Рэнсома. Он передает бронированный автомобиль Парвезу Джину, иранскому министру по науке и технологиям.

Марти до боли сдавил переносицу.

— Вы предупредили службу безопасности в Давосе?

— Думаю, да.

— Если узнаете что-то новое, немедленно сообщите мне.

Марти повесил трубку, затем сразу набрал номер директора Федеральной полиции.

— Господин директор, у нас серьезная проблема, — начал он. — В вашем ведомстве работает человек, который сотрудничает с иностранными спецслужбами. Это Маркус фон Даникен. Да, я удивлен не меньше вашего. Никогда не знаешь, кому можно доверять. — Он перевел взгляд с обличительного списка на окно и уставился на горы. — Как быстро ваши люди смогут добраться до Давоса?

67

— Кто вы?

Парвез Джин сидел, откинувшись на пассажирском сиденье, и смотрел на Джонатана с таким видом, будто тот не достоинства автомобиля ему демонстрировал, а угрожал лишить его жизни. Как властный человек, Джин привык, что его распоряжения выполняются беспрекословно. Он оскорбился, не увидев Эммы, и в салоне повисло напряженное молчание.

— Я — друг Эвы, — ответил Джонатан.

— Работаете вместе?

— Восемь лет.

— А-а, так, наверное, вы хорошо знаете ее? — произнес Джин, пытаясь справиться с раздражением оттого, что планы без его ведома изменились.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Джонатан, скрывая свою неосведомленность.

В полсотне метров впереди на дороге стоял регулировщик.

— А что с ней случилось? Почему она не смогла приехать?

Джонатан посмотрел на Джина:

— Она умерла.

Новость подействовала на иранца как гром среди ясного неба.

— Умерла? Когда? Как? Не могу поверить.

— В понедельник. Пошла с мужем в горы. Несчастный случай.

— С мужем? Ах да, конечно. Она же была замужем. Фрау Крюгер. — Джин опустил взгляд и сжал губы.

— С вами все в порядке?

Джин поднял голову:

— Разумеется. Вряд ли я могу чувствовать сожаление, после того что она мне сделала.

Теперь иранец смотрел прямо перед собой. Губы чуть заметно шевелились, но он не произнес ни слова. Его руки так впились в подлокотники, что пальцы стали белыми как мел. Джонатан ненавидел его. Он еле сдерживался, чтобы не ударить Джина, не ткнуть его мордой в стекло, чтобы не смел сидеть с таким потрясенным выражением. Какое он имеет право оплакивать Эмму?!