Читаем Правда о «Зените» полностью

Году к 89-му, когда все в «Зените» пошло под откос, мне это надоело, и я решил «сдаться». 3 декабря пришел в военкомат, дал им паспорт, они были счастливы. Сказали прийти 3 января. А 27 декабря вдруг звонок с просьбой зайти. Чувствую — что-то странное. Прихожу — а там сидит бедный капитан, который за мной столько лет гонялся, бросает мне паспорт и говорит: «Иди отсюда. Только прошу тебя — пропишись в Выборгском районе, иначе мне никогда не будет повышения». А у меня в Выборгском была однокомнатная квартира, прописан же я был у родителей в Калининском. Я был в шоке. Как же так — столько лет за мной гонялись, а теперь сами возвращают паспорт и говорят идти на все четыре стороны? Оказалось, вопрос о том, чтобы я остался в «Зените», был решен на уровне первого секретаря Ленинградского обкома партии Зайкова. Такой вот я был питерский, такой нужный — что не отпускали меня отсюда, даже когда я уже сам сдался в армию.

А потом, когда мы уже вылетели, в 90-м в «Зенит» пришел тренер с Украины Анатолий Коньков. Есть люди, которые запоминаются тебе на всю жизнь. Он был как раз из таких.

У меня тогда было приглашение в «Днепр», и я честно сказал руководству клуба: «Больше так не могу. Или отпускайте, или закончу карьеру». Меня отпустили, сказав: «Дима, мы все понимаем». В моей поездке в Днепропетровск не было никакой партизанщины, я совершенно открыто встретился со старшим тренером Евгением Кучеревским, с женой посмотрели квартиру, которую мне там давали.

Приезжаю обратно в полной уверенности, что никаких препятствий моему переходу в «Зените» чинить не будут. Мне говорят: «Езжай в Тарасовку на сборы команды». Тарасовка — это не база «Спартака», разумеется, а одноименный пансионат ЛОМО под Ленинградом. Приезжаю. Вызывает меня Коньков и задает вопрос: «Ты где был?» Отвечаю: «Ездил в Днепропетровск, разве вы не в курсе?» — «Как ты можешь куда-то ездить, ты же игрок "Зенита"?» — «Я перехожу в "Днепр" по договоренности с руководством клуба». — «Никуда ты не переходишь. Ты — футболист "Зенита" и будешь играть здесь».

Уж как там Коньков договорился с руководителями, не знаю. Но на мою реплику, что у меня другая информация, он ответил: «Ладно, иди. Через полчаса собрание команды». А потом я узнал, что сразу после встречи со мной он вызвал всех «стариков» — Бирюкова, Степанова и других. И сказал, что сейчас нужно будет на собрании осудить Баранника за самовольный отъезд и нежелание играть в родной команде.